Я пожала плечами.
— Не успела привыкнуть. Видишь, снова здесь. — Я сделала еще глоток и подняла на него глаза. — Этот Эрик… ему вообще можно верить? Что он за человек?
— Я не видел его много лет, Полина. А ты сама знаешь, как человек может измениться даже за несколько месяцев. Ты вот сильно изменилась. Но тогда, когда скади жили здесь, Эрик всегда вел себя достойно.
Я кивнула.
— Мне нужно идти. Нельзя здесь быть, вдруг Мишель или его прихвостни приедут проверять. А ты лечи Глеба. Проследи, чтобы он карое пил. Я его знаю — тот еще герой! И вообще… присмотри за ним, ладно?
Кирилл кивнул.
— Ты ведь вернешься? Когда-нибудь?
Я поставила на стол чашку. На дне мутным осадком плескалась горечь — смесь трав и моих эмоций. Отвечать не стала, вздохнула и быстро вышла из кухни. Нужно было уйти отсюда, выйти хотя бы на крыльцо, вдохнуть жгучего воздуха, остудить разгорающийся в груди пожар. Спастись от тоски, возвращающейся неизменно, когда переступаешь порог этого дома. Отучить себя от атли.
Зима окатила морозом, пронзительным, солнечным, скрипящим. Хотелось курить и лежать. Рухнуть в снег и смотреть на небо — безоблачное, лазурно-голубое, с расплескавшимся на нем солнцем. Вместо этого я присела на крыльцо — прямо на ступеньки — и положила голову на колени.
Куда теперь? Неизвестность сцепила грудь кольцом, давила, мешала дышать.
Сзади хлопнула входная дверь. Перед глазами возник Эрик, насмешливый и высокий.
— Ничего не отморозишь? — спросил весело. — Стремно тебя оставлять больше, чем на пару минут — влипнешь в историю. Ну, или прилипнешь к ступеньке.
Я невольно улыбнулась. Оказывается, еще могу.
— Это я умею.
Он протянул мне руку.
— Поехали завтракать, что ли?
Я секунду помедлила и кивнула.
В торговом центре было слишком шумно. Противно гудели эскалаторы, шаркали подошвы и постукивали каблуки о гладкую плитку. Не люблю суету. Особенно когда устала.
Зато вкусно пахло едой.
Мы свернули в небольшую уютную блинную, затерянную среди мелких бутиков, и уселись за дальний столик у окна.
Есть не особо хотелось. Карое, хоть и добавило сил, бодрость духа не вернуло. Жила снова ныла, в голове после посещения атли царил бардак. Эрик поглядывал на меня исподлобья и молчал.
Смазливая темноволосая официантка в неприлично короткой юбке-клеш поставила на стол тарелку с дымящимися блинами и две чашки ароматного кофе.
Я положила руки на стол, голову на руки и закрыла глаза. Внешний шум тут же отступил, сознание окутала мягкая ватная пелена, не пропускающая звуки. Я проваливалась в небытие, выныривала, снова проваливалась. Было тепло и уютно. Спокойно и легко. Жила постепенно успокаивалась, тело расслаблялось и плыло на теплых волнах озера в хельзе.
Меня погладили по волосам — ласково, но настойчиво.
— Нужно поесть. При истощении важно хорошо питаться. А потом найдем тебе ясновидца.
— Не нужно ясновидца! — Я резко поднялась, отчего в висках застучало, а перед глазами поплыли багровые круги. — Я выпила карое.
— Этого, конечно, надолго хватит, — наигранно серьезно кивнул Эрик. — Ладно, разберемся. Ешь. — И подвинул ко мне тарелку.
Блинчики действительно оказались вкусными — мягкими, горячими, с ветчиной, сыром и грибным соусом. Все как я люблю. Правильно говорят: аппетит приходит во время еды. За пять минут я умудрилась утоптать три блина и заказала еще один — сладкий, щедро политый сгущенкой. Запила все это кофе и откинулась на спинку стула.
— Неплохо, — похвалил меня Эрик и попросил счет. — Теперь, может, объяснишь, почему так боишься ясновидцев? Неужели смотритель города настолько силен, чтобы уследить за всеми хищными в округе? Я слышал, есть места, где можно питаться совершенно безопасно.
— А может, сначала ты объяснишь? — ответила я вопросом на вопрос и пристально посмотрела ему в лицо. — Давай без этих проявлений заботы. Я прекрасно понимаю, что тебе от меня нужно!
— Вот как? Очень интересно. И что же, по-твоему, мне от тебя нужно?
— Кровь. Для ритуала. Так ведь? Только вот если ты ненавидишь охотников, лучше его не проводить.
— Какие глубокие познания о нали. Долго изучала?
— Пришлось…
Он прищурился, затем резко взял мою руку и отвернул манжет куртки. Сразу захотелось убежать, спрятаться. Но я осталась сидеть на месте, а прозрачные, лазурного цвета глаза прожигали кожу. Старые шрамы — белесые, кривые — вились чуть ли не до локтя. Осторожно, словно опасаясь причинить боль, Эрик провел по ним большим пальцем. От его прикосновений по запястью расползалось тепло. Множилось искрами, щипало, усиливая головокружение и жар в груди.