И тогда я тут явно буду лишней…
Значит, нужно успеть решить вопрос с Гердой раньше. Решить и забыть. И учиться, наконец, выживать в одиночку.
Обещание я, конечно же, нарушила. Угрызений совести не испытала — все же я не скади, да и уверенностью Эрика на счет мальчика-колдуна ничуть не прониклась. Видения даны мне не просто так, и если в одном из них Тан пытался мне помочь, я не должна это игнорировать. К тому же перед уходом Эрик уверил, что ночью поставил на меня такую защиту, что я теперь могу разгуливать совершенно спокойно, и если войду в штаб охотников, даже сам смотритель города не узрит во мне хищную.
Это предположение прозвучало весьма сомнительно, но о своих весьма странных отношениях с Мишелем я умолчала. Эрик и так обо мне знает слишком много и о многом догадывается.
До нужного района я доехала быстро — минут за пятнадцать. Еще быстрее добралась до знакомого дома. Странное ощущение накрыло сразу же, как я приблизилась. Хрустящий снег сминался подошвами, и мне вспомнилась совсем другая зима — полувесенняя, когда я впервые приехала сюда. Испуганная. Слабая. После пережитого потрясения полностью утратившая способность соображать.
И вот я снова здесь…
Как странно. И такое тягучее, теплое ощущение внутри, словно я приоткрыла завесу прошлого. Увидела то, что никогда уже не увижу — ту себя. Почти сломленную, но все еще мягкую, без страшных мозолей на душе, без грубых, рваных рубцов.
Дом заманивал дымкой прошлого, где все еще можно было что-то изменить. Изменить ничего нельзя, можно лишь привыкнуть. Смириться.
Я сделала глубокий вдох и шагнула в распахнутую пасть подъезда.
Дальше все было как в тумане. Несколько лестничных пролетов, обитая дерматином дверь. Звонок-птичка. Щелкнувший замок. Карие глаза. И злость, обжигающей лавой хлынувшая за шиворот.
— Полина? — удивился Филипп и, кажется, я уловила испуг на его лице.
— Ну, привет, — более чем резко произнесла я.
— Мне сказали, ты уехала… — промямлил он, хотя по лицу прекрасно было видно: Филипп знает, что я в Липецке.
— Вернулась. Можно войти?
Бывший жрец атли отступил в сторону, и квартира приняла меня в теплые объятия. На этом все узнавание закончилось — встретило меня совершенно другое помещение с совершенно другим человеком внутри.
Новенький ремонт, вместо трюмо — высокий, до потолка, зеркальный шкаф-купе, деревянные панели не стенах, паркет на полу. Подвесной потолок с мягкими светильниками.
И вождь вместо жреца.
Да уж, перемены значительные.
— Я бы сказал, что тебе нельзя здесь находиться, но ты все равно нарушаешь законы… — смущенно пробормотал Филипп.
— Не нарушаю. Я больше не атли. Покормишь? — И, не дожидаясь ответа, я стянула сапоги и направилась на кухню.
Кухня брызнула смесью лимонного и белого. Новая мебель в стиле хай-тэк, салатовая плитка и круглые светильники. Овальный стол посредине, стулья в тон мебели. А еще — как часть декора — в ядовито-желтом фартуке девушка за плитой. Невысокая, щупленькая, русоволосая. Большие карие глаза. Она вытаращилась на меня, как на угрозу, ревниво ощупывая взглядом, и я почувствовала себя неловко.
— Аделаида, выйди, — резко приказал Филипп, и девушка вздрогнула. Опустила глаза, вытерла руки о полотенце и прошмыгнула мимо меня в коридор.
— Вижу, ты и повадки Влада перенял, — с сарказмом сказала я.
— Присядь, — тихо попросил Филипп, галантно отодвигая для меня стул. — Рад, что пришла. Что ты вообще…
— Разговариваю с тобой? — вскинулась я. — Ты же выкачал меня до капли!
— Не тебя, — возразил он и присел рядом. — Я взял лишь то, что дал тебе колдун.
— Неважно. Предал ты меня.
— Полина… — Он отвернулся. Возможно, уже приготовил для меня речь — раз вернулся, наверняка ждал встречи. Но никакие его слова не тронут меня. Предательство всегда остается предательством. Несмотря на причины и мотивы. Плохо, что я не осознавала этого раньше. — Ты не поймешь…
— Куда уж мне! — усмехнулась я. — И как? Получил, что хотел?
Он вздохнул. Снова посмотрел на меня, и в том взгляде читалась только уверенность — непоколебимая, фанатичная.
— Некоторые люди не рождены подчиняться.
— Лучше подчиняться, чем слыть предателем. Но это только мое мнение. Сугубо личное. Надеюсь, оно того стоило. Разлука с братом, с женщиной, которая тебя любила. Впрочем, смотрю, ты не сильно грустил по Рите. Да и по Ларе, которую так отчаянно спасал.