Ох уж это отношение к крови. Подобострастное прямо. Чуть что — сразу кровь. А если я не чувствую себя больше атли? Что же голос крови молчит?
— Ты никогда не поймешь, хочешь ли вернуться, пока не придешь в тот дом, Полина. К тому же, я хочу кое-что проверить.
— Звучит зловеще, — нахмурилась я.
— Не бойся, проверять буду не тебя.
«А кого?» — хотелось спросить мне, но я не спросила.
Иногда он вел себя странно: мог подолгу смотреть на меня, не моргая, пока я ни начинала смущаться и спрашивать, что он во мне такого разглядел. Эрик задавал подозрительные вопросы, заводя разговор в какие-то дебри, а потом резко его обрывал. Словно пытался выяснить что-то обо мне. Странно, ведь мы достаточно откровенничали, и он мог позволить себе спросить прямо.
Но некоторые мысли он, видимо, решил оставить при себе. Да я и не допрашивала. Ни с кем и никогда, если, конечно, исключить Глеба, у меня не было настолько доверительных отношений. Не хотелось портить их подозрениями и допросами.
За завтраком Эрик был непривычно молчалив и сосредоточен. Уставился в планшет и хмурился, а я наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц и медленно пила кофе с молоком.
К атли не хотелось совсем. После случая с Тедом Влад наверняка еще злится, а еще я не в курсе, знает ли он о нас с Эриком. Если Даша посвящена, то знает наверняка. Говорил ли Эрик Даше?
В общем, с Владом я была решительно не готова встречаться, да и остальных видеть не горела желанием, но Эрик был настойчив в своей просьбе, и расстраивать его не хотелось. Вообще, никогда и ничем.
Весна победила зиму. Звенела ранней капелью, плескалась слякотной жижей под ногами, чирикала оживившимися воробьями и светила теплым солнышком. В общем, началась точно по календарю — в начале марта.
Мы вырулили из ухоженного дворика, и Эрик включил музыку. Ту, которую я никогда не понимала и которую постоянно слушал Глеб — грохочущую, клокочущую, звенящую и будоражащую нервы. Впрочем, Эрик и сам был таким — громким, настойчивым, бескомпромиссным.
В дороге он весело и непринужденно говорил со мной, а я отвечала невпопад и смотрела в окно. В груди нарастала тревога, собиралась в огромный снежный ком и кололась. И когда мы въехали в знакомый, ставший таким чужим двор атли, сердце готово было вырваться и гулко стучало, отдаваясь неприятным шумом в ушах. Эрик, похоже, не замечал моего смятения. Вышел из машины, помог выбраться мне и, крепко стиснув мою ладонь, направился к дверям.
Нырять в холодную воду лучше сразу с головой. Вот я так и вошла к атли — почти зажмурившись, в предвкушении холода и отчуждения. Но ничего этого не было. Нас встретила гостиная — величественная и светлая, пропитанная запахом цитрусов и кофе. Казалось, я попала в какое-то Зазеркалье — окунулась в знакомую и совершенно сюрреалистичную обстановку: необычно приветливые атли, почти в полном составе, вскочили со своих мест и несмело улыбались.
Кирилл — ласково, Лина — испуганно, Лара — скучающе, Альфред с Олей — абсолютно искренне. Они окружили полукругом журнальный столик, на котором дымился свежеприготовленный кофе, и, как солдаты, готовы были отразить наступление врага.
Врагов не было. Были мы с Эриком. Он — как всегда, громкий и уверенный, и я… просто я. Наполовину спрятавшись за его спиной, мялась на пороге.
Рита с натянутой улыбкой подошла сразу. Без слов обняла меня, опьянив приторно-сладким ароматом дорогих духов, крепко сжала в объятиях и прошептала на ухо:
— Привет!
— Привет… — поздоровалась я и тревожно покосилась на Влада. Он стоял у каминной полки, руки в карманах, абсолютно расслабленный, и смотрел прямо в глаза. — Как вы тут?
— Все как обычно, — пожала плечами Лара и оправила кричаще-красную юбку-карандаш. Как всегда, ослепительная, с идеальной укладкой, макияжем и маникюром. — Привет, Эрик.
— Все плохо без тебя, — жалостливо пискнула Рита и замолчала, поймав предупреждающий взгляд Влада.
Да уж, накал страстей в разгаре. И зачем только Эрик меня притащил? Кого хотел проверить, если не меня? Влада? Дашу? Так ее как раз не наблюдалось…
Пока я сквозила взглядом по превратившимися за недолгое время в чужих атли, Эрик успел со всеми поздороваться и перекинуться парой слов. Невероятно позитивный, самоуверенный и жесткий. Не то, что я — лужица у порога. Растаяла, как и зима на улице, медленно превращаясь в кашу из переживаний.
— Где Глеб? — спросила первое, что пришло в голову. Хотелось сбежать, но если не получается, хотя бы оказаться в обществе того, кто мне по-настоящему близок.
— Наверху, — спокойно ответил Влад. — Спит, наверное. Ты же его знаешь.