Опускаю голову, маска чуть-чуть съезжает, поправляю. Благодаря ней я остаюсь инкогнито, ибо на Плавильне никто не должен знать о "Фантоме". Ну и удаётся сливаться с толпой. Потому что все носят маски, кроме уж совсем отбитых, кому плевать на своё здоровье.
Особенно это касается клонов, у которых и без того жизнь коротка. А вот андроидам ― пофигу.
Они ходят без маски и, как правило, покрыты белой, синтетической кожей. Изначально она, конечно, бежевато-розовая, как у человека. Но здесь на Плавильне ― нещадно выцветает из-за паршивых условий существования.
Именно такой проходит мимо меня прямо сейчас. Он выглядит точь в точь, как человек, только кожа белая, а движения немного дёрганые. Возможно, какое-то старое поколение андроидов, потому что у новых движения более плавные.
Я провожаю взглядом жителя гарнизона. Он здесь проездом? Или его здесь создали? Может быть он не может отсюда выбраться так же, как и я? Вряд ли я получу ответы.
Освещение внезапно изменилось, лампы в куполе сильно потускнели, я глянул на часы. Девятнадцать ноль-ноль. Как по расписанию. Теперь тут сумерки.
Принято считать, что в куполах непрозрачного типа следует соблюдать некую смену дня и ночи, чтобы люди чувствовали, будто они на Земле.
Земля вообще какой-то доминирующий элемент во всех колонизованных мирах. Всё, что можно сделать так же, как там, обязательно нужно сделать. И неважно, что оно будет бесполезным или попросту нецелесообразным.
Земля в нашей галактике ― это некий светоч, «звезда» пленительного счастья, Эдем. Туда стремится каждый, но попадают единицы.
Реагирую на громкий кашель справа, повернув голову. Кажется, это клон. Ему очень плохо. Мужчина лет тридцати двух, не больше. Выглядит скверно, изорванная одежда, бледный лик, красноватые из-за лопнувших капилляров глаза.
Он медленно идёт ко мне. Я гляжу по сторонам, чтобы понять, может быть его цель не я, а некто позади? Увы, я тут один. Ещё пару шагов, он опирается на жестяную стену ладонью. Та издаёт мерзкий скрежет и слегка проминается под его весом.
― Ты… Ты… ― показывает на меня пальцем.
Внутри у меня всё переворачивается. Неужели он откуда-то знает, кто я? Но как? Я так тщательно скрывал свою личность на Плавильне.
Вдыхаю побольше кислорода, прокручиваю у себя в голове варианты его уничтожения. Здесь, на Плавильне убийство ― это норма. Особенно, если убиваешь клона.
С человеком ― всё гораздо сложнее. Но клон… Клон ― это как бы недочеловек. Мало кто будет переживать.
Я, безусловно, не убийца. Однако, сейчас стоит вопрос жизни и смерти. Если на Плавильне просочится информация о том, кто я… Мне конец.
― Ты из наших? Или везунчик?
Поначалу я даже не понял, что он имеет ввиду. Кожа лица у него сильно обвисла. Я видел нижние мышцы его глаз, а также дёсны под свисающей нижней губой.
― Из ваших?
― Ну да… Ты клон? ― он это произнёс и резко харкнул кровью.
Правда она полетела немного в сторону, на меня ничего не попало. Если бы я был плохо осведомлён, подумал бы, что у него туберкулёз. Что, разумеется, не исключено, но вероятно я слишком много видел клонов при смерти. Симптоматика совпадала на сто процентов.
― С какой целью интересуешься?
Он едва держал голову и был очень слаб. Но продолжал стоять. Ещё один плевок кровью. На этот раз под себя.
― Под дурачка косишь, ха-ха… Я тебя тут не в первый раз вижу. Ты с девчонкой огненной, ха-ха…
Молчу. Я не понимаю, что он от меня хочет.
― Допустим. А что такое? Может тебе нужна помощь?
Спрашиваю чисто из вежливости. Я знаю, что ему ничем не помочь. Его срок жизни подошёл к концу. Тридцать два, может быть тридцать три года. Оно ещё неплохо. Пятое поколение, видимо. Шестых планируют снова ограничивать до тридцати.
Чтобы меньше устраивали восстаний. В своё время Империум принял много горьких пилюлей в виде протестов клонов в различных секторах.
― Помощь? Да какая помощь… Я ― клон, брат! Мне тридцать четыре.
Почти угадал. Тридцать четыре ― чуть выше максималки. Наверняка весь этот год он думал, что является дефективным.
Когда говорится "дефективный", подразумевается, что он таковой с точки зрения лаборатории ― создателя. Нормальный клон живёт тридцать три года. Дефективный ― как человек.
― Тогда что?
Он лезет в карман. Его руки в крови, он достаёт какую-то карточку. Она вся сальная, грязная и кровавая. Вместе с карточкой он вытаскивает ещё и небольшую книжечку. Я начинаю догадываться.