― Вот как надо жить, Корвис… ― прошептала Низа. ― Вот это я понимаю.
― Мишура. ― отвечаю бесстрастно. ― Всё мишура.
― Только представь, сколько стоят апартаменты здесь… Сотни миллионов!
― А толку-то? Тем более, я ни за что не поверю, что дед это сам купил. Посмотри на него…
Корбан Корпак хоть и держался на ногах, но иногда его подкашивало. Ко всему прочему, кажется он физически не мог идти по прямой, периодически выписывая маршрутные дуги, затем останавливаясь, выравниваясь и продолжая движение.
― Ну да… Но откуда тогда?
― Очевидно же, что, либо корпорация предоставила временное жильё, либо он здесь вообще проездом. Поэтому и не хочет сваливать. Хочет побольше времени провести тут, чтобы почувствовать себя человеком. Плюс, имея такие деньжищи, какой смысл покупать апартаменты тут и бухать в ближайшей рыгаловке?
― Но бармен сказал, что он постоянный посетитель.
― Бармену постоянный посетитель ― это тот, кто пришёл больше двух раз.
Наконец мы оказались перед дверью в апартаменты Корбана. И должен признать эта дверь выглядела эффектнее всех, что мы видели до сего момента. Во-первых, она была гораздо больше. Во-вторых, это была двустворчатая дверь. В-третьих, помимо золотого узора, на ней ещё и была гравировка логотипа корпорации.
Показываю Низе.
― Видишь, я же говорил. Это корпоративные апартаменты.
На логотипе красовалась комета, летящая через звёзды, а внизу красовалась подпись «Пераспера». Ровно то же самое, что я видел, когда находился в дайв-хабе и брал работу у Марка Астафьева.
Низа никак не отреагировала, а Корбан открыл ворота, и мы попали в настоящий мир роскоши и комфорта.
Просторные, огромные апартаменты с высоченными потолками, с панорамной стеклянной крышей, с гигантскими пятиметровыми окнами заставляли челюсть отвиснуть.
Тёмно-серый антураж, разбавленный редкими голубыми и оранжевыми пятнами смотрелся стильно и впечатляюще. Бетонные стены отполированы практически до блеска, на стенах впечатляющие живописные картины.
На одной из них изображён Христос, которому приводят какую-то девушку. Она вся сжалась и опасается чего-то. У неё за спиной огромная толпа людей, все скандируют.
Заметив, куда я смотрю, астрофизик сразу же заговорил.
― О, это моя любимая. Христос и грешница называется, автор ― один из величайших художников двадцатого столетия Василий Дмитриевич Поленов! К сожалению, не оригинал, тот на Земле хранится. Даже боюсь представить, сколько он стоит. Вероятно, столько же, сколько и вся станция Кобальт. Но копия потрясающая! Когда я нашёл этого художника, я сразу же понял, что обязан ему заплатить любые деньги, лишь бы он скопировал этот чудесный экспонат.
Я ни черта не разбирался в искусстве. Да и как вообще мог? Я же с Краплака. В искусстве разбирались только те, кто родился или хотя бы немного жил на Земле.
Нет, я конечно слышал, что на таких планетах, как Каолин сформировались свои культурные течения, которые заслуживают отдельного внимания. Но меня это, разумеется, никак не касалось.
Краплак всегда был индустриальной планетой, где лаборатории, предприятия, заводы, энергетические станции и прочие серые коробки с трубами были основой жизни красно-бурого шарика.
― Очень красиво. ― буркнул я, оставаясь всё ещё недовольным нашей задержкой.
― Вы большой ценитель. ― подмазалась Низа, хотя я подозреваю, она также не разбирается в искусстве, как и я.
Дед проходит в основной зал, где стоит огромный стол, куча дизайнерских стульев в футуристичном стиле. Наливает снова выпивку и приносит нам по стакану. Я отказываюсь, а вот Низе, видимо, хочется дополнительных приключений.
― Ну что, Корвис, как тебе мои апартаменты?
Наконец-то он назвал моё имя верно.
― Они не ваши. Я видел логотип «Пераспера» на двери. Это апартаменты компании.
― Ух… Наблюдательный, однако. ― он выпивает залпом вискарь и ставит стакан на каменную стойку, выполненную из гранита. ― Я тоже весьма наблюдательный.
Он наливает себе ещё виски и снова выпивает залпом весь стакан. Этот пьянчуга, как будто вообще не представляет себе жизнь без алкоголя.
― И я хотел спросить… У тебя, Корвис. ― опустошает ещё один и его голубые глаза вновь мутнеют. С каждой минутой всё сильнее. ― Твоя спутница знает твой секрет?
Сердце забилось сильнее, дыхание слегка участилось. Что же такого он знает? А самое главное откуда?