― Что-то я не наблюдал отклонений у тех, кого уничтожал на Прайде и здесь. Некоторым было и по пятьдесят лет.
― И что? Тяжело было их убить?
― Нет.
― Вот о чём и речь.
― Не тяжело, потому что я умею это делать, и это моя прямая задача. Я выполняю работу. Просто выполняю работу. И всё.
― Самое простое ― это самое сложное, Туманцев. Некоторые люди, чтобы просто начать выполнять свою работу, проживают сначала половину жизни в скитаниях и метаниях. Тебе же нужен лишь приказ. Ты не понимаешь, когда я говорю, что ты совершенен. Это нормально. Если бы ты побыл человеком хотя бы один единственный день, то осознал бы насколько мы жалкие существа, находящиеся на пороге вымирания. Нас просто заменят. Человек ― это устаревшая форма жизни.
Я надел штаны, куртку и вышел из её апартаментов. На душе было паршиво. Я не хотел быть до конца своих дней игрушкой Империума по истреблению таких же, как и я сам.
Не нужно прожить долгую жизнь, чтобы понять, что это паршивая работа. Но это та работа, которую я выполнял лучше всех.
Ноги сами понесли меня вдоль искусственного парка, созданного лишь для того, чтобы люди чувствовали себя прям, как на Земле. Мне, как клону, это было всё не очень-то и нужно.
Потому что у меня не было никаких воспоминаний о Земле. Коллективное бессознательное не связывало меня с людьми. Я не чувствовал ничего, когда видел листик берёзы или травинку на земле.
А хотелось почувствовать. Хотелось понять, почему люди этим так восхищаются? Что такого в этих зелёных отростках? Бесила эта ограниченность, заложенная, казалось, на всех уровнях. Начиная с возраста, заканчивая органами чувств.
Белль говорила, что никаких сенсорных ограничений нет и клоны проживают полноценную жизнь, полную эмоций и чувств. Как и человек.
Да вот только не верилось мне в это. Враньё. У меня точно не хватает каких-то сенсоров. Я уверен.
В лаборатории был лишь один человек, который относился ко мне с любовью. Лика Гринёва ― техник-гуманист. Именно она даёт клонам имена и фамилии, а также выполняет много той работы, которую не видно.
Захожу в её кабинет, вижу эту милую, пухлую женщину с очаровательной улыбкой. Иногда я мечтал о матери. О человеке, который мог бы меня сопровождать на протяжении жизни. И когда эти мечты возникали в голове, я видел Лику Гринёву.
― Туманцев! ― сказала она тихо и ласково. ― Ну вот ты и дома, как я рада. Садись же, рассказывай, как у тебя дела, как настроение?
Ей было плевать на то, что происходило на Прайде. Её интересовало моё состояние. Это вызывало самые тёплые чувства в глубине души. Я даже растаял.
― Работа блайтером выматывает, рад вернуться в родную гавань. И тебя рад видеть.
― Ой, как приятно, всегда рада, если мои дети приходят ко мне спустя годы. Ты так вырос, возмужал… Хотя ты никогда и не был хлюпиком. Всегда вселял уважение всем своим видом.
― А у тебя как? Замуж вышла?
― Ой, ну что ты, нет конечно! Куда мне? Столько детей, всем надо дать имена, всех зарегистрировать, с каждым пообщаться, каждому помочь с попаданием в этот жестокий и опасный мир!
Я точно знал, что она совершенно не обязана придумывать красивые имена. Она не обязана помогать клонам адаптироваться к реальности. Просто Лика видела, как это делают другие духологи.
Им плевать. Они прогоняют клона через тест на эмпатию, после чего ставят штамп и отпускают.
Лика же настоящая мамочка, которая печётся о своих детях. Возможно, именно по той причине, что сама иметь детей она не может. Но я стараюсь не говорить с ней на эту тему, чтобы лишний раз не травмировать.
― Вот тебя помню, как сейчас. Сидишь такой, лет шестнадцать тебе на вид, если на лицо глядеть. А на мускулатуру глянешь, так и все двадцать! Мощный, жилистый, крепкий. В глазах желание подчинить себе этот мир. Говорю тебе, как ты себе представляешь жизнь в этом мире? А ты мне отвечаешь, мол, я пришёл сюда, чтобы выполнять приказы. Здорово тебя там вымуштровали своими нейрочипами.
― Говоря по секрету, я на Прайде их почти все повытаскивал.
― Ну и правильно, там суют чего ни попадя… Некоторые и вовсе лишь из-за того, что так комиссия Империума сказала. Так что молодец, без них всяко лучше. Мозг у тебя пытливый, не пропадёшь.
― Пропаду… Осточертело мне это всё.
― Ну тоже не руби с плеча… ― она оглянулась по сторонам, как будто в её кабинете кто-то мог быть. ― Слышал новость печальную?
― Нет.
― Создатель ваш умер… Вот недавно совсем. Господин Антарес.