Разувшись, я привычно крикнула:
- Я дома!
Володя не отозвался. Может, правда спит.
Возле двери в спальню стояли два новеньких чемодана. Руководство его фирмы совсем озверело. Человек в отпуске, нет, нужно вырвать его в командировку. А Володя, добрая душа, отказаться не может.
Я решительно отворила дверь в спальню, и увидела Володю, утрамбовывающего пальто в чемодан.
- Зачем тебе пальто? Сейчас лето, – картина была настолько странной, что я даже забыла о нашем ритуале – не поцеловала его, зайдя домой.
Он вздрогнул, будто я поймала его на чем-то неприличном, поправил очки и невнятно ответил:
- Я ухожу.
- К-куда? – растерянно спросила я.
- Неважно куда. Я ухожу от тебя.
- Это ты шутишь так? – ноги подкосились, и я села на кровать, чтоб не упасть.
- Это похоже на шутку? – он махнул рукой в сторону чемодана.
- Но почему? – я всхлипнула, до сих пор не веря в происходящее.
- Лен, вот только давай без истерик. Давай вести себя как взрослые люди, и разойдемся цивилизованно.
- Все же было хорошо…
- У кого? У меня хорошо? Да у меня все эти твои больницы вот тут сидят! – он постучал ребром ладони по своему горлу. – На-до-е-ло! Все эти твои депрессии. Давно пора смириться, что у тебя никогда не будет детей.
- Ты ошибаешься, - я полезла в сумку, чтобы достать тест. – Если все это из-за ребенка, то…
- Ну вот опять началось, - перебил он.
- Ты будешь отцом, - я развернула медицинский бланк с результатами, но Володя даже не взглянул на него.
- Я уже отец, - ухмыльнулся он. – Уже десять лет как. И теперь Мишка нуждается во мне чаще, чем два раза в неделю.
- Что? – я потерла виски. – Все эти годы ты изменял мне?
- Ну почему сразу изменял? Зачем ты так все выворачиваешь? Я мужчина, и у меня есть определенные потребности. И если жене то нельзя, то не хочется, то почему я должен страдать? Измена – это когда с жиру бесятся. А у меня физиология.
- Ясно, - пробормотала я. В горле комом застряла обида. Хотелось крикнуть: «Ты думаешь о своем сыне, а как же наш ребенок? Он еще не родился, но разве он от этого хуже?» Но губы не размыкались, будто их кто-то смазал суперклеем.
- Может, поможешь собрать мои вещи? Не чужие люди все-таки, - с надеждой спросил он, но я медленно поднялась, и, пошатываясь, пошла в гостиную. Легла на диван, скрючившись и поджав ноги.
Хлопок двери возвестил об уходе моего неблаговерного. Он слышал мои приглушенные рыдания, но даже не поинтересовался, как я себя чувствую. А чувствовала себя я паршиво. К душевной боли добавилась и физическая. Внизу живота все стянуло в тугой пульсирующий узел. Я попыталась встать, чтобы позвонить в скорую, но, не пройдя и двух шагов, рухнула на пол.
1.2
Меня нашла соседка Аля. Не то чтобы мы с ней дружили, но когда-то я оставила ей ключи от квартиры на всякий случай. Иногда просила ее поливать цветы, пока мы с мужем грелись на морских пляжах. Увидев в окно моего мужа с чемоданами, она стала названивать мне, чтобы выспросить пикантные подробности. Но так как я не подняла трубку, она решила проверить, все ли в порядке. Она и вызвала скорую. Благодаря ей меня спасли. А беременность сохранить не удалось.
Из больницы я выписалась, но в себя прийти так и не смогла. Лежала целыми днями на диване, пялясь в стену. В груди была пустота, и с каждым днем она разрасталась, пожирала меня изнутри. Мне ничего не хотелось. Я не ходила на работу, даже не позвонила туда. Не хотела объясняться с ними. Телефон я отключила. Он валялся бесполезным предметом в сумке. Все продукты, оставшиеся в холодильнике, давно заплесневели, но я их не собиралась выбрасывать. Мне было все равно. Еду я не покупала. Зачем? Жизнь все равно закончилась.
Умереть с голоду мне не дала надоедливая Алька. Каждый день она приходила то с баночкой супа, то с миской пюре и насильно кормила меня. Хуже всего было то, что она оставалась со мной до тех пор, пока ее посуда не пустела. Она нагло плюхалась в кресло – и болтала, болтала. Как же мне хотелось, чтобы она подняла свой зад с кресла и свалила к себе! Но у меня не было сил, чтобы ругаться с ней.