– Ах, дорогая, ты теперь сирота.
Голова девушки склонилась на грудь. Потом она подняла ее и спросила:
– Кто сказал тебе? Скажи мне всю правду, или я умру.
– Мой друг, – имеющий связь с аббатством; не спрашивай его имени.
– Я его знаю, Эмлин. Томас Болл, – прошептала в ответ Сайсели.
– Мой друг, – повторила высокая смуглая женщина, – рассказал мне, что сэр Джон Фотрел, наш господин, был убит бандой вооруженных людей и он сам убил двоих.
– Из аббатства? – спросила Сайсели так же шепотом.
– Кто знает? Я думаю, ими. Говорят, что стрела в его горле была как раз такой,какие они там делают.Джефри Стоукса преследовали,но он спасся бегством на каком‑то тотчас же отплывшем корабле.
– Смерть ему за это, трусу! – воскликнула Сайсели.
– Не вини его пока. Он встретил другого моего друга и просил передать: он уехал, повинуясь последней воле своего хозяина; он слишком много видел, и для него бродить в окрестностях значило идти на верную смерть; но если он будет жив, то вернется с документами из‑за моря, когда наступят лучшие времена. Он просит, чтобы вы в нем не сомневались.
– Документы? Какие документы, Эмлин?
Та пожала плечами.
– Откуда мне знать? Наверное, те, которые ваш отец повез с собой в Лондон и боялся потерять. Несгораемый ящик в его комнате открыт.
Теперь бедная Сайсели вспомнила,что ее отец говорил о каких‑то документах, которые он собирался взять с собой, и начала плакать.
– Не плачь, дорогая, – сказала ее кормилица, гладя своей сильной рукой каштановые волосы Сайсели. – Так суждено богом, и с этим покончено. Теперь ты должна позаботиться о себе. Твоего отца нет, но кое‑кто у тебя остался.
Сайсели подняла заплаканное лицо.
– Да, у меня есть ты, – сказала она.
– Я!– ответила Эмлин с беглой улыбкой.– Нет, какая от меня польза? Прошли те дни, когда тебе нужна была нянька. Ты мне что‑то говорила о своем разговоре с отцом перед его отъездом, что‑то насчет сэра Кристофера? Молчи! На разговоры нет времени; ты должна ехать в Крануэл Тауэрс.
– Зачем?–спросила Сайсели.– Он не может вернуть моего отца к жизни,право, показалось бы странным, что в такое время я посещаю мужчину в его собственном доме. Пошли к нему с этими вестями. Я останусь, чтобы похоронить моего отца и, – добавила она гордо, – чтобы отомстить за него. – Если так, голубка,ты останешься здесь, пока тебя тоже не похоронят в том же монастыре. Слушай! Я еще не рассказала тебе всех новостей. Аббат Мэлдон претендует на земли Блосхолма на основании какого‑то хитрого закона. Из‑за этого твой отец поссорился с аббатом в тот вечер. Вместе с землями ты попадешь под его опеку, как когда‑то я была отдана под власть этого монастыря. До захода солнца сюда со своими оруженосцами приедет аббат, чтобы забрать все, а тебя для безопасности посадить в монастырь, где твоим мужем станет святая церковь.
– Господи боже мой! Неужели это так? – сказала Сайсели, вскакивая. ‑А большинство наших людей уехало! Я не смогу защитить дом от этого иноземного аббата, а осиротевшая наследница может продать только движимое имущество! О! Теперь я понимаю, что хотел сказать мой отец. Прикажи готовить лошадей. Я поеду к Кристоферу. Однако постой, няня. Что ему со мной делать? Это может показаться ему бесстыдным и оскорбить его.
– Думаю, что он жениться на тебе. Думаю, что сегодня ночью ты будешь его женой. Если же он не захочет, я узнаю почему, – гневно добавила она.
– Женой! Вечером!– воскликнула девушка, покраснев до корней волос.‑А отец только что умер! Как это можно?
– Мы поговорим об этом с Харфлитом. Может быть, он, как и ты, захочет подождать и попросить оглашения в церкви или изложит дело перед лондонским юристом. Но я приказала приготовить лошадей и послала одну записку аббату с уведомлением, что ты приедешь узнать об участи отца, поэтому он не тронется с места до вечера; и другую в Крануэл Тауэрс, чтобы мы смогли найти нам кров и пищу. А теперь живо бери твой плащ и капюшон. Драгоценности в шкатулке у меня, потому что Мэлдон добивается их больше, чем даже ваших земель, и с ними все деньги, какие я нашла. Кроме того, я велела швее уложить кое‑какие платья. Аббат голоден и скоро зашевелится. У нас нет времени для разговоров.
Через три часа при красном зареве заката Кристофер Харфлит, стоявший у дверей, увидел, что к нему по снегу едут верхом две женщины. Он узнал их еще тогда, когда они были довольно далеко.
– Значит, это правда,– сказал он отцу Роджеру Нектону, старому священнику Крануэла, вызванному им из прихода. – Я думал, этот дурак посыльный был пьян. Что же могло случиться, святой отец?