Теперь Камбала– отнюдь не дура– начинала понимать его намеки.
– Грустно это, ваше святейшество, весьма грустно, и даже, можно сказать, вовсе худо. Ну, да ничего, поправим дело еще до того, как все произойдет. Такое внезапное, случайное появление приносит счастье– я имею в виду приезд вашей милости,– а здесь таких ребят очень много, как всегда поблизости от монастырей…то есть, я хочу сказать, повсюду вообще. К тому же они обычно вырастают дурными и неблагодарными, как я хорошо могу судить по своим трем – хотя,правда,меня успели сразу же выдать замуж. Ну, словом, я хотела сказать, если уже такое случается, то иногда истинное благословение, если бедный невинный младенец умрет с самого начала и, таким образом, избегнет позорного клейма и насмешек.– И она замолчала.
– Да,миссис Меггс.По крайней мере,в подобных случаях мы не должны роптать на волю божию– при условии,конечно, если младенец проживет достаточно долго, чтобы его окрестить, – добавил он поспешно.
– Нет,ваше кардинальское святейшество, нет. Именно это я говорила прошлой весной дочери Смита. Сон у меня очень крепкий– ну, я случайно заспала ее отродье, а проснувшись, смотрю– ребенок уже посинел и не двигается. Она, как увидела, расстроилась, разревелась, словно корова, потерявшая своего первого теленка, а я ей и говорю: «Мари, это не я, это сам господь бог. Мари, ты должка радоваться, что моя тяжесть избавила тебя от твоего бремени, и ты можешь похоронить малютку почти даром. Мари, поплачь немного, если хочешь, все‑таки ведь первый твой ребенок, не хули господа и не грози небу кулаком – не любит этого господь бог».
– А! – протянул аббат и без особого интереса спросил: – Что же Мари тогда сделала?
– Что она сделала, бесстыдная тварь? Она мне тогда говорит: «Ты кулака боишься, старая свинья, и душишь поросят. Так я тебя по‑другому двину»,– и она оттолкнула верхнюю перекладину с моего забора (мы разговаривали стоя у ворот); перекладина‑то дубовая, размером три на два, как хватит меня, до сих пор на голове шрам, а Мари еще крикнула: «Довольно тебе, или, может, столб из ворот вывернуть?» Уж если я чего не люблю,так это кольев,особенно дубовых и острием к тебе.
Так болтала, по своему обыкновению, гнусная старая карга; аббат же молча смотрел в потолок. Когда наконец она остановилась, чтобы передохнуть, он сказал:
– Хватит мне слушать о пороках и насилиях. Такие несчастные случаи возможны, и вас винить нельзя.Теперь, добрая миссис Меггс, возьметесь ли вы за это дело? Монахини о нем ведь понятия не имеют. Хотя сейчас времена тяжелые и в последнее время наш дом понес много потерь, за ваше искусство будет хорошо заплачено.
Женщина поерзала своими большими ногами и уставилась на пол, потом внезапно подняла глаза и впилась в настоятеля взглядом,сверлившим, как шило.
– А если случится так, что невинный младенец из моих рук отправится прямо на небо, как, бывало, многие отправлялись, плату я все же получу?
– Тогда,– ответил аббат с какой‑то вымученной улыбкой,– тогда, я думаю, миссис, вам следует заплатить вдвое, чтобы утешить вас и вознаградить за то, что люди, пожалуй, усомнятся в вашем искусстве.
– Вот это благородная сделка,– ответила она, и глаза ее загорелись жадностью. – Такую только с аббатом и заключишь. Но, милорд, говорят, в обители появляется призрак, а призраков я боюсь. Мужчина или женщина, с кольями или без них, матушке Камбале все равно, но призраков не хочу ни за что. Да и миссис Стоуэр– ведьма и может околдовать меня, а монашки полны всяких причуд и могут своими молитвами свести честную душу в могилу.
– Ну, ну, у меня мало времени. Чего вам нужно? Выкладывайте.
– Постоялый двор у брода– вашей милости в следующем месяце понадобится съемщик.Это хороший, доходный дом для тех, кто умеет держать язык за зубами и не смотреть куда не надо, а после страшного скандала и злостной клеветы, которая пошла из‑за ребенка Смитовой дочки,мои дела идут не так, как раньше. Так вот, если бы мне получить его и не платить арендной платы первые два года, чтобы у меня хватило времени наладить дело…
Аббат больше не мог выносить этой особы; он поднялся со стула и резко сказал:
– Я буду помнить.Да, обещаю. А теперь ступайте; преподобная мать извещена о том, что вы к ней явитесь. И докладывайте мне каждое утро и вечер об этом деле. Послушайте, что это вы делаете? – вскричал он, потому что она вдруг упала на колени и вцепилась в его одежды своими толстыми и грязными пальцами.
– Отпущения,святой отец: я прошу отпущения и благословения– pax Meggiscum¹ и так далее.