– Какой путь, матушка?
– Эмлин, в течение всех этих месяцев вы никаких новостей не слышали, но я многое знаю. Слушай, сейчас происходят важные события. Король, или лорд Кромуэл,или оба они вместе ведут войну против монастырей послабее,уничтожают их, захватывают их владения, прогоняют оттуда монахов и пускают нищими по миру.Его милость посылает в монастыри королевских комиссаров; они там творят суд и расправу. Они и сюда намеревались явиться, но у меня есть друзья и кое‑какие свои личные средства– я ведь из хорошего и небедного рода,– и мне удалось их подкупить.Один из этих комиссаров,Томас Ли, как я недавно узнала, ведет расследование в Бэйфлитском монастыре в Йоркшире. А настоятель там мой двоюродный брат Альфред Стакли;от него я нынче утром получила письмо. Эмлин, я отправлюсь к этому жестокому человеку,– все говорят, что он жесток. Я старая и слабая женщина, но я проникну к нему и предложу ему эту древнюю обитель, которой управляю, только бы спасти твою жизнь и Сайсели, а также старой Бриджет.
– Вы поедете, матушка? О, да благословит вас бог! Но как вы это сделаете? Они ведь не дадут вам уехать.
Старая монахиня выпрямилась и ответила:
– А кто имеет право запретить блосхолмской настоятельнице отправиться туда,куда ей нужно? Уж,наверно, не какой‑то там испанский аббат. Слуги этого надменного монаха тоже хотели помешать мне в моем собственном доме зайти сюда, в вашу комнату, но я дала им такую отповедь, что они ее не забудут. В моем распоряжении имеются лошади, но что правда, то правда– я не могу ехать одна:сил у меня мало,да и трудно мне будет за пределами монастыря,–я ведь не была в миру уже много лет.Вот мне и вспомнился этот рыжеволосый монастырский батрак,Томас Болл. Говорили мне, что он хоть и чудаковат, но человек смелый, с которым мало кто решается потягаться, и что к тому же он умеет обращаться с лошадьми и знает все дороги. Как ты думаешь, Эмлин Стоуэр, согласится этот Томас Болл стать моим спутником, с разрешения ли аббата или без него?– И она снова посмотрела прямо в глаза Эмлин.
– Может быть,очень может быть;он риска не побоится, по крайней мере таким он мне помнится с моих молодых лет,– ответила та.– Да и предки его в течение ряда поколений служили Фотрелам и Харфлитам и в мирное время и на войне, так что он, без сомнения, любит мою госпожу. Но как с ним сговориться?
– Это не трудно было бы,Эмлин. Он как раз стоит на страже за воротами. Но надо передать ему какой‑нибудь условный знак.
Эмлин на миг задумалась, потом сняла с пальца сердоликовый перстень в виде сердца.
– Отдайте ему и скажите, что та, кто носила этот перстень, велит ему сопровождать ту,у кого он в руках сейчас, повсюду, до смерти, если придется. И что это нужно для спасения жизни той, что носила кольцо, и еще другой. Он – человек простой души, и, если аббат не перехватит его, я думаю, он поедет с вами.
Мать Матильда взяла кольцо и надела себе на палец.Затем она подошла к ложу Сайсели и посмотрела на нее и на мальчика, спавшего на ее груди. Протянув над ними свои тонкие руки, она призвала на них обоих благословение божие и пошла к выходу.
Но Эмлин удержала ее за платье.
– Постойте,– сказала она.– Вы думаете,я не понимаю, но ошибаетесь. Вы все отдаете ради нас. Даже если вы останетесь живой и невредимой, эта обитель, которой вы руководили столько лет, будет закрыта, овцам вашим придется разбрестись по свету и голодать на старости лет,а в загоне овечьем, что стоял четыреста лет,поселятся волки.Я очень хорошо это понимаю, и она, – тут Эмлин указала на спящую Сайсели,– тоже поймет.
– Ей ты ничего не говори,– прошептала мать Матильда,– меня может постичь неудача.
– Может,конечно, а может быть, дело и выйдет. Если будет неудача и нас сожгут, бог воздаст вам за ваши старания.Если удача и мы будем спасены, клянусь вам от ее имени, вы не пострадаете. Есть у нас припрятанное богатство; стоит оно многих обителей. Вы и ваши сестры получите свою долю, и комиссар этот не останется внакладе. Пусть он знает, что у нас имеется малая толика заплатить ему за труды и что только блосхолмский аббат может нам в этом помешать.А теперь,миледи Маргарет‑ кажется,так звали вас раньше и будут звать после, когда вы порвете с попами и монашками,– благословите меня тоже и знайте, что, живая или мертвая, я считаю вас человеком великой и святой души.
Настоятельница благословила ее, удалилась величавой своей походкой, и дубовая дверь сперва открылась, а потом закрылась за нею.
Через три дня аббат навестил их один, без спутников.