– Что означает этот маскарад, мошенник? – прохрипел доктор Ли.
– Вы говорите– маскарад, сэр?–усмехнувшись, ответил Томас.– Если так, то, значит, из‑за таких маскарадов попы жгут на кострах женщин в нашей веселой Англии. Сюда, люди добрые, сюда!– загремел он во весь голос.– Поглядите‑ка на сатану во плоти. Вот его рога. – И он поднял их так, чтобы все видели. – Когда‑то они красовались на голове у козла вдовы Джонсон. Вот хвост; немало мух согнал он с живота одной монастырской коровы; вот страшная харя, я ее смастерил, размалевав красками кусок пергамента. Вот грозные вилы, которыми окаянных грешников загоняют туда, где пожарче; сколько угрей поймал я этим трезубцем там, в заводи! Имеется у меня в мешке и еще одна штучка– адское пламя; лучше всего оно получается из серы, смешанной с маслом, подсохшим на очаге. Живо сюда, задарма поглядите на черта в полном параде!
Толпа начала возвращаться,сперва с опаской, потом люди стали брать у него из рук вещи, которые он им протягивал, ощупывали их, пока, наконец, сперва один, другой, а затем уже все не расхохотались.
– Нечего ржать!–заорал Болл.– Что тут смешного, когда благородные леди да и другие, чья жизнь кое‑кому дорога,– и он взглянул на Эмлин,‑едва не изжарились, как сельди, только потому, что одному бедняге пришло в голову повалять дурака и нарядиться в шкуру,чтобы не замерзнуть,да вдобавок нагнать страху на злодеев. Слушайте вы все: это я морочил людям голову. Это я вельзевул2 да заодно и призрак сэра Джона Фотрела. Я зашел в часовню обители через известный мне потайной ход, спас вот этого младенца от гибели и так напугал убийцу,что она угодила прямо в ад;да,да, ряженый черт отправил ее к настоящему. Зачем я все это сделал? Чтобы защитить невинных и покарать злодея во всей его гордыне. Но злодей схватил невинных, а те не сказали ни слова, чтобы я не пострадал вместе с ними, и… Ну, бог мой, остальное все знают! Еще немного, совсем немного, и дело бы плохо кончилось. Но я вовсе не такой дурень, каким притворялся много лет. К тому же у меня был добрый конь и тяжелый топор, а тут, в блосхолмской округе еще немало верных сердец; и вот вам доказательство: славные парни, что сейчас полегли мертвыми. И по земле ходят ангелы, хоть, правда, с виду они на ангелов не похожи. Вот один из них,а вот и другой.–Тут он указал пальцем сперва на толстого, напыщенного комиссара, а затем на растрепанную настоятельницу и добавил:‑А теперь, сэр комиссар, за все, что я совершил во имя справедливости, прошу прощения у вас, ибо как на мне красовались чертовы рога и копыта, так вы ныне облачены величием и милосердием самого короля. Иначе аббат и его наемные палачи, которые считают себя господами и над королем и над народом, прикончат меня за все это, как прикончили немало людей и получше. Потому простите меня, ваше всемогущество, простите! – И он бросился перед ним на колени.
– Прощаю тебя, Болл, именем короля прощаю, – ответил Ли: титулы и звания, которые так щедро расточал ему хитрый Томас, польстили ему гораздо больше, чем можно было подумать.
– Я, комиссар его милостивого величества, объявляю, что за все сделанное тобой,а также начатое, но недоделанное ты никакому взысканию не подлежишь и против тебя не может быть возбуждено уголовное или гражданское дело, о чем мой секретарь составит тебе бумагу.Ну, славный парень, вставай, но не рядись больше в перья сатаны – не то, пожалуй, он покажет тебе и когти свои и клюв – это ведь не такая птичка, которую можно дразнить. Давайте‑ка сюда этого испанца Мэлдона. Мне надо сказать ему кое‑что.
Стали искать и тут и там, но аббата обнаружить не удалось. Солдаты клялись, что они не спускали с него глаз, даже когда старались улепетнуть от черта, однако он, несомненно, исчез.
– Мерзавец от нас ускользнул!– прорычал комиссар, побагровев от ярости. – Разыскать его и схватить! Мой приказ дает на это право любому. Начинайте охоту.Я иду в аббатство,– может быть,лиса укрылась в свою нору. Пять золотых крон тому, кто поймает этого лицемера и предателя.