– Матушка, – ответила она, – этого не должно, не может быть.
– Увы,дитя мое,что ты тут сделаешь?Эти ревизоры да и те,кто их посылает, жадный народ. Я слышала, что они повсюду отбирают земли и имущество у таких монахов и монахинь, как мы, и если уж очень повезет, кое‑кто из монахов получит жалкое пособие на хлеб насущный. Когда‑то у меня были свои средства, но они все ушли на выкуп фермы в долине, которую захватил аббат, и на то, чтобы удовлетворять его дальнейшие вымогательства.
– Послушайте,матушка. У меня есть богатство, спрятанное, я сама хорошо не знаю где,но Эмлин знает.Оно принадлежит только мне – это семейные драгоценности Карфаксов, перешедшие ко мне от матери. Из‑за них‑то мы и попали на костер: в обмен на сокровище аббат предлагал нам жизнь, а когда было уже слишком поздно, то более легкий конец, чем смерть от огня. Но я не позволила Эмлин раскрыть ему тайну: какое‑то предчувствие было у меня, и теперь я знаю, что поступила правильно. Матушка, мы продадим эти камни и выкупим вашу землю, а может быть, и добьемся у его королевской милости разрешения не закрывать вашу обитель, так чтобы вы с прочими сестрами могли жить в ней и служить богу, как это делалось на протяжении многих поколений. Даю вам клятву от своего имени, от имени моего сына, а также и мужа, если он жив.
– Но если твой муж жив, милая моя Сайсели, ему, возможно, понадобится это богатство.
– Нет, матушка, он его не получит– разве что встанет вопрос о его жизни, свободе или чести. Да и сам он, узнав, что вы сделали для меня и нашего ребенка, с радостью отдаст вам его и все, что у него самого есть; да он будет считать это своим долгом.
– Хорошо, Сайсели, во имя божие и от своего собственного имени‑ благодарю тебя. Посмотрим еще, посмотрим! Только берегись, чтобы доктор Ли не узнал об этом сокровище.Но где оно спрятано,Эмлин?Не бойся открыть мне тайну; неплохо будет, если ее узнает кто‑нибудь, кроме тебя, а я думаю, что опасность для вас миновала.
– Да, скажи, Эмлин,– сказала Сайсели.– Я раньше не расспрашивала тебя, опасаясь своей собственной слабости, но теперь мне любопытно. Здесь нас никто не услышит.
– Хорошо,госпожа, я тебе скажу.Помнишь, в тот день, когда сгорел Крануэл, мы искали убежища в центральной башне,откуда я унесла тебя, бесчувственную, в подземелье? Там мы пролежали всю ночь; и, когда ты была без сознания, я все время ощупывала пальцами стену, пока не обнаружила, что один камень от времени и сырости расшатался,– за ним оказалось пустое пространство. В этой дыре я и спрятала драгоценности; они лежали у меня на груди, завернутые в шелк. Потом я заполнила дыру мусором, собранным с полу, и положила на место камень,укрепив его кусками извести.Это третий камень, если считать от восточного угла, во втором ряду над полом. Туда я их положила, и там они лежат и поныне. Никто их в стене не обнаружит, разве что башню разрушат и сравняют с землей.
В это мгновение раздался стук в дверь.
Когда Эмлин открыла ее, вошла монахиня и сказала, что королевский ревизор хочет побеседовать с настоятельницей.
– Пусть он зайдет ко мне,– я ведь не могу двигаться,– сказала мать Матильда. – А вы, Сайсели и Эмлин, побудьте со мной, при таком разговоре не плохо иметь свидетелей.
Минуту спустя появился в сопровождении своих секретарей доктор Ли; он был пышно разодет и тяжело дышал, так как ему пришлось подняться по лестнице.
– К делу, к делу,– произнес он, не успев даже как следует ответить на приветствие настоятельницы.- Монастырь ваш секвестрирован по вашему собственному ходатайству, сударыня, поэтому мне незачем заниматься предварительным обследованием.Впрочем, я готов признать,что, по всем данным, слава у него неплохая: никаких скандальных историй о нем неизвестно – может быть, потому, что все вы уже вышли из возраста, когда занимаются шалостями. Предъявите‑ка теперь все документы, акты на владение землей и данные по доходам от аренды, чтобы я мог принять их от вас по должной форме и объявить о закрытии обители.
– Сейчас я за ними пошлю,– смиренно ответила настоятельница,– а пока скажите же мне, что нам, бедным монахиням, теперь делать? Мне шестьдесят лет, и сорок из них я прожила в этом доме. Среди сестер тоже нет молодых, а некоторые еще старше меня. Куда нам деваться?
– Живите в миру, сударыня. Вы найдете, что там неплохо и для всех места хватает. Бросьте гнусавить молитвы, откажитесь от грубых суеверий‑ да, кстати, не забудьте передать нам все ценные ковчежцы для мощей и другие папистские эмблемы,отлитые из драгоценных металлов,которые у вас имеются,– и ступайте в широкий мир.Выходите замуж, если сможете найти мужей, занимайтесь полезными ремеслами.Делайте,что вам вздумается, и благодарите короля,который освобождает вас от бремени нелепых обетов и из плена монастырских стен.