Анна не разделяла опасений отца. На самом деле ей было наплевать. Все что требовалось от нее было сделано. Источником ее забот был «Бруно».
Например, новое меню себя оправдывало, традиционная английская кухня пользовалась успехом. Ну, по крайней мере, они не ушли в минус и вопрос с Ли Пау можно было отложить еще на какое-то время. Нервы получили хоть какую-то передышку, а сердце словно обволакивал кленовый сироп, разнося благодатную «сладость» и легкую эйфорию по всему телу. Не хватало только одного....
«Хочу дождя! И хорошего пинка! Взяла за моду загонять себя в раздумья. Дорогуша, можешь хоть лопнуть от этого, бесспорно, благородного занятия, состав твоей головы никого не волнует! Дождя бы! Сильного…», - самовыгрызания очередной волной накрыли Анну.
Шум капель по крыше и по стеклам окон всегда был лучшим снотворным для Анны. В последнее время она плохо спала. Причин для беспокойства хватало, но не больше чем раньше. Казалось, что в расписание своей жизни она забыла внести какой-то пункт, без которого не обойтись. Чего же не хватало?
Анна соскочила со стола и подошла к окну. Мимо ресторана ехали машины, шли люди по своим делам, со своими мыслями, заботами, радостями и заморочками, каждый сам по себе, даже парочки. И никого не волновало, что происходит за стенами любого из домов. Никого не волновало, что хозяйка ресторанчика по уши увязала в беспокойстве, неоправданном и может быть надуманном. Хотя нет! Породистая интуиция Анны редко давала маху...
Ну, вот! Здравствуй, меланхолия! Анна улыбнулась. Думы о человечестве, индивидуальности каждого и роли сплоченности в семье или с друзьями, указывали именно на такое настроение, которое Анна называла «глухой душевный бзык». В такие моменты она с чувством странного наслаждения понимала, что не знает чего хочет.
В кабинет заглянула Кейт.
- Отставить мечты! Там кофе хотят…, - и юркнула обратно.
В такую погоду кофе пользовался большим спросом. «Бруно» был нарасхват. Анна вышла в зал, улыбнулась посетителям и зашла за барную стойку. Среди посетителей она заметила несколько новых лиц.
За столиком в дальнем углу, кажется, расположилась чета Олосовски. Многие за глаза звали их Ословски.
Дагерт возился с глинтвейном для двух дамочек, которые сидели на высоких стульях, за барной стойкой и полностью погрузившись в свои сплетни, то беззаботно хихикали, то, округлив глаза от очередного «ты мне не поверишь», проводили в свое удовольствие пятничный вечер.
Подошла Лили.
- Олосовски опять пришли! – прошипела она.
- Извини, вчера забыла купить патроны. Но ты не переживай, сегодня довольно ветренно. Много мух не наловишь! Давай покончим с ними в другой раз. Сегодня придется обслужить! – с серьезным выражением лица сказала Анна, вдавливая небольшую турку с кофе в раскаленный песок.
- В ход пойдут волосы! –Дагерт давился от смеха, как всегда в его руках было небольшое полотенце и вечно натираемый стакан.
- Ну, явно не пана Женека, - сказала Анна, имитируя протяжный польский акцент. Женек Олосовски был обладателем сверкающей мелкой лысой головы.
Эту парочку, откровенно говоря, никто не любил. На склоне лет, скандальные и нахальные, они, казалось, ходили с пакетом сушеных мух, которых регулярно сами же себе подбрасывали в тарелки, чтобы не платить по счету.
Серж их горячо ненавидел. Однажды, когда в очередной раз они отказались платить «из-за мухи», Серж с каменным лицом подошел «по требованию клиента» и выслушав гневную визгливую тираду о санитарной инспекции и судебном иске, невозмутимо сказал:
- Муха?! Помилуйте, откуда же им взяться, если популяцию эксетерских вы уже практически уничтожили?
Долли и Женек Олосовски тогда побагровели от возмущения и разоравшись еще больше покинули с оскорбленным видом ресторан под булькающие звуки сдерживаемого смеха посетителей, оставив на столе измятые купюры. Публика была в восторге и после того как дверь за ними захлопнулась, раздались тихие аплодисменты, а Серж с тем же царственным видом, что и появился – ушел обратно на кухню.
- Лили! Только если будут что-нибудь дорогое заказывать…
- Ясно, ясно…. Дежурная фраза « извините, закончилось» и милейшая улыбка, - Лили с обреченным видом пошла принимать заказ.
- Анна, к телефону, - Кейт выглянула из кабинета и показала пальцем на телефон около стойки.
Анна кивком спросила «Кто?», переливая кофе, из турки в чашку.
- Мама…
Анна взяла трубку и прижала ее плечом к уху, чашку с кофе осторожно передвинула мужчине, сидящему на самом углу барной стойки. Он кивком поблагодарил Анну и сладострастно уставился на крохотную чашечку, от которой вилась ароматная струйка пара.
- Да, мам!
- Милая, извини, что так поздно. Ты не забыла, что в субботу Элен отмечает день рождения. Она просила напомнить… Оди куда-то утащил зарядное устройство на ее мобильный, иначе она позвонила бы сама.
- Любить и баловать! Забыла что ли? Бэйли этой собаке еще не то простит! Да, я помню про день рождения. Как дедушка и отец? Новостей нет?
- Эти олухи наконец таки отвлеклись от своих тяжких дум! Ты не представляешь, как мне надоели их дебаты и предположения. Ей Богу! Я тоже люблю по обсуждать разное, но их упорство даже меня заставило испытать легкую тошноту. Как же вовремя началась уборка сена, теперь орут на поле, а не в доме. Провались пропадом эти французы. И где только Бен их откопал?! Уже бы хоть что-нибудь решилось… Анна, я так устаю! Тебя очень не хватает!
- Я тоже скучаю, мам, - Анна была рада слышать, что нужна матери, которая опять забыла, что дочь ее немного занята, разговор явно затягивался.
- Ладно, ладно… Знаю, что отвлекаю. Когда ты уже наиграешься в свой ресторан? Детей тоже от него рожать будешь? Или Серж подсобит?
- Мам, спокойной ночи! – Анна резко повесила трубку и покачала головой.
Неужели с матерью суждено всю жизнь разговаривать поверхностно? Ни единой секунды Анна не сомневалась, что мать хоть раз в жизни допускала иной ход развития событий нежели та схема, по которой она сама проживает жизнь – «какая-то любовь, свадьба, строительство семейного гнезда, дети». Что же будет с матерью, когда она узнает, что ее дочь собирается куда угодно, но только не замуж… Рассматривались все альтернативы.
Неожиданно за стойкой нарисовалась заросшая физиономия Джозефа Рута. Умоляющий взгляд, мокрые волосы, сцепленные руки, виноватый раскаивающийся вид.
- Анна, нельзя так жестоко.
- Я тебя умоляю, Джозеф! – Анна отмахнулась и тряхнула головой. – Это не в первый раз! Только попадись на глаза Сержу, узнаешь о жестокости много нового!
Анна вышла из бара и быстрым шагом пошла в свой кабинет, Джозеф кинулся за ней.
- Мои утки - лучшие!
- Перебьемся как-нибудь! Будь добр, за дверь! – Анна устало махнула ему рукой.
Кейт увидев, что обстановка накаляется, деликатно ляпнула какую-то фразу и ретировалась. Выскочив в зал ресторана, она встретила вопросительный взгляд Дагерта. Кейт в ответ провела пальцем по шее, но тут ее взгляд уловил движение у входной двери.
Через мгновенье из полутьмы вышел мужчина. Худой, хотя нет! - поджарый, чуть выше среднего роста, темно-каштановые волосы намокли, серо-голубые глаза спокойно обвели ищущим взглядом зал и остановились на Кейт.
Он подошел в ней. Кейт невольно залюбовалась его неторопливой, гипнотизирующей манерой двигаться, глядя прямо в глаза. Даже, внутри все сжалось! Кто он такой? Приезжий! Не иначе!
- Добрый вечер, - вибрирующий голос, приятно ласкал слух. – Я ищу Анну Версдейл.
«Жаль, что не меня!» - подумала Кейт и едва не растеклась по своей конторке. Ей пришлось приложить усилия и контролировать свои подкашивающиеся колени.