- Да! Над моей совестью также висит «дамоклов меч», - Анна горько усмехнулась. – К примеру, мне нужно уволить одного из моих работников. При чем, скорее всего самого тихого, мирного и трудолюбивого из всех кто у меня работал. В противном случае, на понравившиеся мне до дрожи в коленках стулья от Машерони, я буду откладывать деньги не два месяца, а пять! Представляете?! Хотите, знать, что еще конкретно мучает мою совесть? Пожалуйста! Я не могу отправиться на похороны одного хорошего человека. Друг моей семьи вчера умер… Родители, дед мой, брат, отец и мать сейчас у его жены дома. Мне же наказано «развлекать» вас до их приезда!
«Так вот в чем дело!» - подумал Маркус.
- Много же совести вы себе отрастили, - ничуть не смутившись, сказал Дэнвуд, словно мимо ушей пропустив тираду на счет похорон. - Но не выпрыгивать же мне сейчас из машины...!
Анна поразилась полному отсутствию сочувствия в его голосе. Дэнвуд посмотрел на нее, затем немного наклонился, уголки рта дернулись в ироничной усмешке, которая сильно противоречила тому, что выражали его глаза.
Не понять явныx упреков в свой адрес он не мог, они были слишком очевидны и эта непробиваемость добавила несколько противоречивыx черт к портрету Дэнвуда, который Анна успела составить для себя. Она поймала себя на том, что задерживает дыхание и ее сердце пугливо сжалось от такой непознанной глубины человеческих чувств.
Ей еще много придется пережить трагедий, в сотни раз превосходящих ее дилемму с тихим китайцем, прежде чем она в полной мере поймет «что» в это мгновенье выражали глаза Маркуса Дэнвуда.
А мне посоветовали вырезать само слово совесть из своего словарного запаса… Как в хирургии... И операция прошла успешно, как Вы сами видите, - Дэнвуд хитро улыбнулся и откинулся на спинку сиденья. Его голос стал ледяным.
– Относительно похорон скажу следующее… Люди всегда умирают вовремя! Как бы жестоко это не звучало. И не надо из меня делать монстра! Жестокости во мне не больше чем в вас! Вот, к примеру, чья смерть трагичнее: молодого человека или пожилого? Многие ответят, что молодого. Как никак, вся жизнь впереди, нереализованные планы, мечты и так далее! То есть старикам, после их смерти, конечно же, достанется законная порция слез, но горе это, вполне ожидаемо с годами, поэтому будет перенесено легче и быстрее. По моему личному убеждению, разным людям, приходящим в этот мир, нужно разное количество времени, чтобы осознать цель своего существования. Называйте это предназначением, если хотите! Кто-то исполняет свое предназначение в двадцать лет, а кому-то нужно восемьдесят… Но и в том, и в другом случае смерть должна восприниматься одинаково. И трагичность должна опираться вовсе не на возраст… Кто-то в двадцать может умереть с улыбкой на губах, а кому-то и века мало будет, чтобы допустить саму мысль о смерти. Порой предназначение многих заключается непосредственно в их кончине. Так происходит в тех случаях, когда этот мир исчерпал все возможные варианты и другим способом, нежели чем нелепая смерть, не может достучаться до людей, которым необходимо изменить свой образ жизни и мыслей… И видеть в этом только жестокость нельзя. Никто не отнимает право на горе, и никто не стыдит за его проявление. Главное не обесценивать смерть людей, ограничиваясь лишь душевной болью и тоской. Лучшее, что мы можем сделать – это начать ценить каждый день, а не призрачное «завтра» и отказаться от самой сладкой иллюзии – планов на будущее и благих намерений в отношении всего мира, прежде чем, не перестанем врать самим себе. Так что, проститься с Вашим другом Вы можете хоть прямо сейчас, хоть завтра, поехав на кладбище, если Вам при этом обязательно лицезреть надгробие. Ему уже все равно… Этот ритуал исключительно для живых... Мертвые его не видят.
Откровенность и убежденность Дэнвуда в сказанных словах ошеломили Анну. Но не меньше чем, то, что она поняла и разделила ход его мыслей, от которых веяло некой внутренней свободой, которая так часто встречается у лишенных всяческих «табу» людей.
- Дадите телефон своего хирурга? – Анна почувствовала, что ее злость улетучилась и дала понять это Дэнвуду. Все таки его заслуга!
- Непременно!
До Чепкроута оставалось ехать минут пятнадцать. Больше не было произнесено ни слова и так как оба были голодны, то переваривать пока пришлось ранее высказанные в слух мысли.
========== 9 и 10 часть ==========
-9-
Анна свернула с шоссе на проселочную дорогу, которая вела прямо к дому и уже через несколько минут подъехала к воротам.
- Оставайтесь пока здесь, - бросила Анна Дэнвуду и вышла из машины.
Маркус наблюдал за девушкой, которая стала себя вести довольно странно. Она подошла к воротам и отворила их, затем начала кого-то звать, присев на корточки. Через минуту у нее в руках оказалась престранного вида собака, какой-то мелкой породы. Маркус впервые в жизни видел пса с голубой шерстью. Анна, не выпуская из рук дергающееся животное, помахала ему рукой, подзывая к себе, краем глаза он уловил движение на крыльце дома.
- Анна! Здравствуй дорогая! – не смотря на дергающуюся собаку женщина заключила в объятия обоих. – Оди! Фу! Ох, милая, ты уже знаешь про мистера Пенкреста?
Да. Отец сегодня звонил…
Анна помахала Дэнвуду рукой, чтобы он выходил из машины. Оди был обезврежен.
Элен взяла собачку к себе на руки, пес тут же присмирел.
Все случилось так быстро. Когда вчера позвонила Эмма, из телефонной трубки был слышен надрывный плач Джоан. Кто мог подумать, что единственная кто будет в состоянии заниматься похоронами, это неугодная Оскару невестка…,- Элен прижала руку ко рту, несмотря на то, что она также сочувствовала горю Версдейлов отчет получился содержательным и лаконичным, что не помешало ее глазам наполниться слезами. В тот же момент она кинула беглый взгляд на мужчину, который подошел к Анне и машинально провела рукой по волосам. Бессмертный жест всех женщин, добавляющий уверенности в себе и превращающий воображаемый хаос на голове в не менее воображаемый порядок.
Немного оторопевшая Анна, тем временем задавалась более насущным вопросом... Был поразителен сам факт того, что вопрос о «неугодной» невестке покойного уже обмусолился и «выжимки» успели довести даже до нейтральной Элен.
Оди заскулил.
Анне на самом деле было не до сплетен относительно семейных перипетий Пенкрестов. Как такое можно обсуждать? Неужели горе не вытесняет из головы всю эту шелуху? Она бросила взгляд на Дэнвуда и решила пресечь неприятный разговор.
- Элен, это гость Бенджамина. Маркус Дэнвуд.
Миссис Бэйли уставилась на мужчину, тихонько шмыгнула носом и протянула ему руку. Трое людей и одна собака тихо мокли под дождем отдавая долг правилам приличия.
- Элен Бэйли. Экономка Чепкроута.
Маркус пожал женщине руку.
Хорошо, что шел дождь. Он искренне не любил женские слезы. А падающие капли с неба, хоть как-то маскировали доброе и простое лицо Элен Бэйли.
- Очень приятно.
На улице становилось все более прохладно, погода продолжала портиться и порывы ветра усиливались. Оди уже грозил сердечный приступ, он буквально задыхался от злобного рычания, адресованного незнакомцу. Элен пришлось его практически перекрикивать.
- Вы верно продрогли. Экая непогода! Проxодите в дом, я покажу вам вашу комнату, мистер Дэнвуд. Следуйте за мной, - Элен направилась к крыльцу. Маркус посмотрел на Анну, которая побежала к машине, чтобы загнать ее на стоянку около дома. Создавалось впечатление, что он предпочел бы ее в качестве гида, но попросить об этом не смог.