Не задумываясь ранее о подобных вещах, Маркус ясно осознал, что не будь его сегодня рядом Анна не избежала бы изнасилования. Не обязательно сегодня, не обязательно в этом городе, но что-то похожее могло произойти и в ее родном Эксетере. Тревога и страх внезапно разлились в его сознании. С чего вдруг?
Он сам творил похожие, страшные поступки... Нет не изнасилование конечно! Но... Кулаки от крови о вытирал не в первые, при чем от крови невинных и беззащитных. Как тот неудавшийся насильник из клуба, он в своих преступлениях был куда более изобретателен и холоден. И вдруг сама жизнь ставит его на другую сторону и предлагает взглянуть, задуматься, понять... Как тяжко, больно и страшно до дурноты становится, когда зло настигает невинных и чистых людей... И все почему? Что изменилось? Как он может чувствовать этот животный страх за некую мисс Анну Версдейл?
Изменилось лишь одно. По совершенно невероятному стечению обстоятельств, впервые за десять с лишним лет, Маркус Дэнвуд испытывал давно забытые, странные чувства. За эти десять с лишним лет он не привязывался ник одному человеку, не испытывал влюбленности и даже страсть не сковывала его разум, отпуская тело на самотек. И творились чудовищные поступки, и прятались бездыханные тела в безымянных могилах, и страдали целые семьи.... А сердце, будто каменное ни разу не дрогнуло от жалости.
И вот этот камень два заметно дрогнул, что более удивительно, дрогнул не за свою шкуру и жизнь. За чужую...
Маркус застыл, отбиваясь от рвущейся правды и мыслей, которые не должны были возникнуть.
Но воображение рисовало картины одна отвратительнее другой, одновременно подсовывая варианты того, как уберечь Анну от подобного в будущем: обвешать электрошокерами, поставить на нее сигнализацию, запретить ходить одной по ночам, а лучше вообще выходить из дома… комендантский час не помешает.
Анна почувствовала, что Дэнвуд сжимает ее все сильнее и сильнее. Икота прошла, она нагрелась. Всяко разно на ее теле болело, ныло и покалывало, когда Маркус прижал ушибленное место на спине, это спровоцировало тупую боль; мозг – умничка, пыхтел и старательно прикапывал воспоминания о событиях этого вечера, рассеянно улыбаясь и приговаривая «Забудется, забудется… Не переживай, сделаю все в лучшем виде, а пока получай удовольствие, дорогуша! Смотри, вон, как тебя обнимают!»
Действительно, такого раньше не приходилось испытывать. Не зря же говорят, счастливы те, кому для счастья мало надо. Вот и сейчас Анна получала удовольствие от такой малости, как объятие. Двигаться не хотелось, посидеть бы так подольше. Внутри притихли все чувства..., кроме одного – чувства полноты. Нечто подобное, может испытать одноногий калека, когда, однажды утром проснувшись поймет, что его нога выросла. Другими словами, ты чувствуешь себя «целым», таким, каким должен быть изначально, каким тебя задумала природа. И прежним ты уже никогда не станешь, единожды обретя подобное…
- Анна! За нами приехали… Ты не уснула? – трудно было поверить, но Маркус вдруг понял, что Анна задремала.
- Уму не постижимо! – хмыкнул он и еще раз удивился, насколько необычно протекала реакция Анны.
- А ты предпочел бы слезы и сопли? Ой! – Анна усмехнулась и схватилась за прикушенную щеку. Вот тут в пору было заплакать.
Шофер подозрительно косился на своих пассажиров в зеркало заднего вида. На вид, так просто бомжи: какие-то помятые, полураздетые, девушка без обуви в одних носках, куртка наброшена на полу голое тело, джинсы порваны. И эти двое - постояльцы люкса 1409?!
Когда же Анна и Маркус появились в таком виде в холле Карлтон Тауэр, глаза мистера Ленарда не преминули вылезти на лоб и он со всех ног бросился к «дорогим гостям».
- Боже, что случилось, мистер Дэнвуд? На вас напали? Я вызову скорую помощь и полицию! – Ленард не знал вокруг кого стоит скакать больше: вокруг «кошелька» или явно пострадавшей девушки.
- Нет! Достаточно дежурного врача отеля. Нам не нужно лишнее внимание! Завтра утром я сам отвезу мисс Версдейл для обследования в клинику на Харли стрит. Только попрошу, чтобы машина с водителем была в любую минуту готова нас туда отвезти, если мисс Версдейл станет хуже, – Маркус твердым голосом дал указания администратору и поспешно направился к лифтам. – Распорядитесь, чтобы в номер принесли травяной чай.
Лакей, в обязанности которого входило спрашивать господ, на какой этаж они изволят подняться, после чего жать нужные кнопки, стоически старался не оборачиваться на колоритную пару, стоящую немного позади.
Это же куда в Лондоне надо было забрести, чтобы их так подрали? Может они с футбольного матча? На девчонке даже обуви не было, под курткой виднелся только бюстгальтер, у мужика ободраны до крови костяшки на руках. Сейчас они будут выходить из лифта и можно будет рассмотреть повнимательнее.
Анна заметила, что у «лифтерного» дергается голова и глаза, наверняка, ретиво пробираются к затылку, прямиком через мозг. Уголки ее губ дернулись, вышколенность персонала терпела колоссальное фиаско, под давлением любопытства и жажды зрелищ.
Лифт остановился и опустив низко голову, Анна пулей вылетела в коридор. Хотелось как можно быстрее залезть под душ и простоять под горячей водой пару часов. Маркус не отставал, он на ходу запустил руку в задний карман брюк и достал карточку-ключ.
Анна бросилась в свою комнату и стала срывать с себя одежду. К шишке на голове стоило приложить лед, но ждать пока его принесут в номер не хотелось, она включила холодную воду в душе и сунула под кран голову, место ушиба сильно защипало, в голове рассыпался фейерверк искр от боли. Вода с волос стекала красного цвета, голова закружилась, стоять, согнувшись пополам, было не лучшей идеей.
Быстрый осмотр тела не выявил ничего серьезного, в основном ссадины и царапины, которые следовало бы обработать. Холодную воду сменила теплая, потом горячая. Анна стояла неподвижно, под благодатными каплями, как будто надеялась вместе с грязью смыть и мысли, которые только того и ждут, чтобы вылезти наружу.
Единственное, что внезапно подействовало как успокоительное, это то, что за дверью находился Маркус. Анна вспомнила как они сидели обнявшись на ступеньках, грея друг друга, как его руки сжимали ее в объятии. Она покачала головой и нервно усмехнулась. Ну, как можно было сейчас думать о его руках? Руках Маркуса Дэнвуда? И это после того как другие, грязные руки едва не сотворили с ней страшное.
Маркус, вышел из ванной, вытираясь полотенцем, он переоделся в спортивные брюки и чистую футболку, когда в дверь тихо, но настойчиво постучали. Он открыл и почти сразу прозвучал мягкий мужской голос:
- Добрый вечер, я доктор Уилберг. Мистер Ленард сказал, что здесь требуется моя помощь.
- Все верно. Проходите.
В двери прошел тучный пожилой мужчина с докторским чемоданчиком.
В гостиной на журнальном столике уже стоял большой поднос, сервированный для чаепития. Прислуга порой напоминала призраков в своей бесшумности. Из носика пухлого чайника вился пар, распространяя по гостиной тонкий, приятный аромат трав.
Доктор перешел в наступление и встревожено спросил:
- Что Вас беспокоит? – он поставил кожаный чемоданчик на диван и опытным взглядом пробежался по «пациенту» не дожидаясь ответа.
Руки! Ссадины на кистях, костяшки распухли… Вопросы относительно обстоятельств, при которых были получена подобная травма, были абсолютно исключены.
- Со мной все в порядке. Ваш пациент в соседней комнате. Наверное, придется подождать она сейчас в душе. Присаживайтесь, - Маркус небрежно указал на кресло и сам резко уселся на стул, оперевшись локтями сцепленных рук, на колени. Его голову разрывала тревога за Анну и это чувство бесило. С какой стати ему так переживать? Да, девочку жалко. Анна умница, чистая душа с острыми коготками, которые, увы, были бессильны, против грязной похоти. Ее просто по человечески должно быть жалко! Но откуда у него это чувство, словно покусились на самое дорогое в жизни Маркуса?