Доктор послушно и без лишних вопросов интеллигентно присел на край дивана.
- Извините! Если уж придется ждать, Вы не будете против, если я осмотрю Ваши руки?
Вполне уместно и разумно. Дэнвуд кивнул и доктор принялся за дело. Создавалось такое впечатление, что мистер Уилберг тянул время, слишком уж дотошно и не спеша обрабатывал ссадины, потом вывел несколько каракуль на листочке и подробно рассказал, где можно найти указанные препараты, для обработки ран.
Маркус терпеливо его выслушал, хотя доктор заметил, что это терпение далось мистеру Дэнвуду с огромным трудом, и сунул листок в карман. В гостиной повисла тишина. Из комнаты Анны не доносилось ни звука. Сомнений не было, что доктор, если потребуется просидит не двигаясь до самого утра, сохраняя невозмутимое выражение лица. Нужно было что-то делать. Из комнаты Анны не доносилось ни звука. А вдруг она потеряла сознание. От этой мысли Маркус сорвался с места и без стука ворвался в дверь.
- Анна! - его голос прозвучал резко с встревоженно.
Ответа не было. Было слышно, как в душе шумит вода. Маркус ощутил, что его накрывает паника и от этого разозлился.
Он зашел в ванную комнату, которая была наполнена водяным паром. Дверца душевой кабинки была распахнута, внутри никого не было, бешенным напором лил кипяток. Дотянувшись до крана Маркус повернул вентиль.
- Анна, ты здесь? - позвал он снова, но уже громче, в голосе звучала тревога.
Я бы хотела побыть одна, - донеслось из дальнего угла. Дымка рассеивалась, но разглядеть что-либо было еще трудно. Он пошел на голос.
Анна сидела на полу, в халате, поджав под себя ноги. Волосы мокрые, глаза сухие, лицо чистое и розоватое от горячего пара, на ступнях ссадины, на запястьях начали проступать синяки. Сердце сжалось от боли, но Маркус настойчиво игнорировал все, что выдавала эта назойливая мышца.
- Идем, тебя быстренько осмотрит доктор, - он протянул руку. В голосе звучала не просьба, а приказ.
- Может позже! – жалобный голос Анны, дал Маркусу понять, что она не отдает себе отчета и шок начинает загребать свою жертву.
Тратить время на уговоры было глупо, препираться можно было до рассвета, поэтому Маркус наклонился и подхватил девушку на руки. Сопротивления не последовало. И то хлеб! Из полумрака Анна попала в залитую светом гостиную и прищурилась. Доктор подскочил.
Маркус уложил Анну на диван и отошел в сторону.
Уилберг догадался, что правила этикета сейчас лучше оставить при себе, поэтому решил не представляться, а сразу приступить к осмотру. Он затылком чувствовал взгляд мужчины, от которого стоило держаться подальше и задавать поменьше вопросов. Судя по всему, он был достаточно вспыльчив и опасен, измолотить себе руки до такого состояния способен человек с низким болевым порогом и подверженный состоянию аффекта.
Последовала череда коротких вопросов.
- Тошнота, головокружение?
- Да, - тихо отвечала Анна, позволяя доктору вертеть ее голову в разные стороны, и прощупывать осторожными прикосновениями. Короткий щелчок и в руках доктора загорелся маленький фонарик, похожий на ручку. Он по очереди направил свет Анне в глаза. Уилберг заметил некоторую заторможенность у девушки, ссадины на шее и в нижней части живота, красноречиво говорили, что она подверглась попытке изнасилования. Ясно было, что тому мерзавцу, который на нее напал, не удалось завершить свое грязное дело, в противном случае она не сидела бы сейчас здесь или выглядела бы намного хуже. Мужчина в качестве нападавшего, исключался, скорее всего, он предотвратил трагедию. Его руки подтверждали эту теорию.
Доктор Уилберг дабы не тревожить свою полуночную пациентку обошел и неудобно скрючился над ней со спины, приступив к осмотру головы. Самый сильный удар у девушки пришелся на затылочную часть, сделано это было не руками, какой-то тупой предмет.
Рана сочилась, густая сеть сосудов на скальпе, всегда предполагала обильное кровотечение даже в самых «несерьезных» случаях. Краем уха доктор услышал, как у него за спиной сбилось тщательно контролируемое дыхание, когда он осторожно убрал в сторону мокрую от воды и крови прядь волос, и по шее потекла красная струйка. Скрывшись под халатом, она наверняка прокладывала себе путь дальше, по спине. Нужно было успокоить, при чем далеко не девушку. Она-то как раз, внешне была воплощением покоя и разумности – известных побратимов шока.
- Рана не большая, но довольно серьезная, придется наложить несколько швов, - спокойно сказал Уилберг, словно самому себе, и достав их чемоданчика дезинфицирующий раствор и ватные тампоны, начал промывать травмированный участок.
Анна поморщилась, когда, впиваясь миллиардом раскаленных иголочек в сознание, защипала разодранная кожа.
- Извините. Я должен промыть и продезинфицировать.
- Да, не обращайте внимание, - выдохнула она, зажмурившись от боли.
Маркус не мог этого выносить, стоя в стороне и присев напротив Анны, взял ее руки в свои. Он терпел пока при каждом движении доктора Уилберга, ее короткие ногти, впивались в его кожу. Анна жмурилась и порывисто втягивала воздух носом, безмолвно и терпеливо.
Уилберг понимал, что речи о том, чтобы пройти хотя бы к нему в медицинский кабинет, расположенном на первом этаже отеля, быть не могло, поэтому без лишних вопросов доктор, обколол промытую рану обезболивающим и пока надо было подождать пару минут, чтобы оно подействовало, достал нить и изогнутую иглу из стерильной упаковки.
Анна подняла на Маркуса глаза. Лишенные обиды и злости, они были полны смирения с произошедшим. Будто принимала все «это» как должное!
Жизнь в избытке подкидывала Дэнвуду самых разных женщин. Разными они были только внешне, потому что внутренний мир и характер были замешаны на меркантильности, болезненном эгоизме, капризах, зависти и глупости. Они потребляли, вытягивали и поглощали все, что сиюминутно желали их тряпичные, расчетливые сердечки.
Именно сейчас, в этот момент Маркус осознал разницу, когда умные, пытливые глаза, уставившись на него, делились утешением с его совестью, преподавая молчаливый урок принятия и смирения.
Послышался противный звук протягиваемой сквозь кожу нитки. Анна даже не моргнула. Не больно, значит… Но от одного только звука к горлу подкатывала тошнота. Минут через пять, доктор Уилберг убрал свой швейный набор и кашлянул. Маркус понял, что мешает, молча встал и отошел в сторону. Каждая царапина, каждая ссадина были обработаны, в каждый синяк, доктор мягко втер какую-то мазь.
Завтра к полудню я зайду Вас проверить. Рану на голове следует понаблюдать хотя бы пару дней. Я настаиваю на МРТ головного мозга и брюшной полости, чтобы исключить серьезные повреждения.
Утром мы отправится на Харли стрит.
Хорошая клиника, - Уилберг одобрительно кивнул головой.
Я местно вколол антибиотик, чтобы избежать воспаления. Оставляю Вам снотворное и обезболивающее. Сейчас Вам нужен покой, постарайтесь не спать на спине, чтобы снизить давление на шов. Идеально полулежа или на животе.
Тихий, вкрадчивый голос доктора уже действовал, как снотворное и Анна благодарно пожала Уилбергу руку.
- Спасибо.
Доктор коротко улыбнулся, распрямился и посмотрел на Маркуса. Это был взгляд человека, честно сделавшего все от него зависящее.
- Завтра самочувствие будет немного хуже, сейчас организм еще насыщен адреналином, легкий шок действует, как анастетик, мобилизуя защитный механизм. В целом физическое состояние удовлетворительное, чего я не могу утверждать в отношении психологического… Могу посоветовать хорошего специалиста...
- Не стоит, доктор. Справлюсь, - твердым голосом ответила Анна.
- Как угодно.
Уилберг распрощался с постояльцами люкса и ушел.
Маркус нос к носу остался наедине с причиной своих угрызений, которые с каждой минутой все больше крепчали. Что в таких случаях принято говорить и делать? Рассыпаться в сожалениях, что не уберег? Попытаться приободрить.... Все варианты казались пустыми и нелепыми.