Анна отвела взгляд и прикрыла ладонью рот, чтобы откашляться.
- Вопрос времени, мистер Шуккерман, - Анна отвел спокойный взгляд, не успев спрятать от старика, промелькнувшую тревогу.- Более того, это будет сущая формальность. Я же не сую нос в чужие дела. И родственные связи, здесь не аргумент, чтобы нарушать это правило. Вам ли этого не знать?
Старик довольно крякнул и расплылся в широкой улыбке.
- Завтра к семи утра тебе доставят рыбу. Тушка, разумеется, будет самая крупная и отборная. Твой Ватисьер, шельмец французский, гениален, когда дело доходит до даров моря, - Гойя прозрачно намекнул Анне. - Мистер Дэнвуд, Вы курите?
Маркус оторвался от созерцания фотографий.
- Да.
- Милости прошу. Кубинские, - Шуккерман указал гостю на коробку и протянул ему гильотинку.
Дэнвуд с удовольствие впрягся в ритуал раскуривания, позволив старику порадоваться собственной щедрости.
- У Вас отличная коллекция. Увлекаетесь традициями народов Северной Африки? Я бывал в Ливии.
- Верно в Триполи? Чудный город!
Анна прищурила глаза и с любопытством взглянула на Маркуса.
- В том числе. Но еще мне посчастливилось побывать в Гадамисе, ну конечно, по туда еще и в Эз-Завии и Гарьяне.
- Путь в Сахару, - закивал головой Шуккерман. – Да, в свое время я много путешествовал по Африке, но именно северные народы пленили меня своим бытом, нравами и традициями. Все жизненные ситуации расписаны предками и законы чтятся с малолетства, не то, что в Европе – все запутались в собственной свободе. Не так ли, Анна?
Меткий вопрос от старого хитреца попал в самую точку.
- Вы правы, мистер Шуккерман. В нашей среде обитания, мало быть гибкими, чтобы соблюсти приличия и отдать дать уважения даже близким.
- Эх, кто бы еще ценил! – Шуккерман внимательно посмотрел на Маркуса, который присел в кресло ближе к Анне.
Консультант! Ну-ну!
- Гостям, я редко радуюсь, но ты, дорогая моя, исключение. И вовсе это не из-за ящика из Шампани, что бы там обо мне не судачили злые языки!
- Рада, что Вам понравилось и я не столь, неблагодарна, чтобы не пользоваться собственным мнением о Вас, мистер Шуккерман. Оставьте злые языки в стороне. Вы прекрасно знаете, что ваша симпатия ко мне взаимна.
Анна отставила чашку и подмигнула Маркусу.
- Что ж! Спасибо за чай! Не будем задерживаться. Дел много!
- Не сомневаюсь! Мистер Дэнвуд, будет минутка, милости прошу. Я заметил, что Анна в людях крайне разборчива. Это Вам, кстати, комплимент. Давно я намекал ей, что пора менять контору Ленгрема. Этот швед ни разу у меня не появился, - в слово «контора» был вложен двойной смысл, Шуккерман дал понять, что одобряет Анну, которая привела ему «новое лицо».
- Благодарю, мистер Шуккерман, но преждевременны ли Ваши похвалы в мой адрес? – Маркус затянулся дымом и прикрыл от удовольствия глаза.
- Преждевременными бывают роды, а похвалы, в своем возрасте, я раздаю, вовремя. Уверен, у нас с Вами много общих тем для разговора, даже более чем. Так что буду рад снова Вашему визиту. Даже настаиваю!
Чтобы потянуть время, Шуккерман стал потягивать чай, причмокивая губами.
Маркус и Анна переглянулись.
- Да-да, помню, что торопитесь… Хорошо, что ты заехала ко мне, Анна, - непроизвольно поглаживая кожаный органайзер, повторил Гойя Шуккерман. – Тоскливо здесь мне. Персиваль стареет, одно спасение, что с годами пообтесался он. Разговор поддержать может. Скольких сил мне это стоило!
Мистер Шуккерман, тяжело вздохнул и опять отхлебнул чаю.
- Додж!
Тихий голос, сменился громким командующим.
Мгновенно из полумрака вынырнула жилистая стариковская фигура в черном сюртуке.
- Мистер Шуккерман.
- Проводи гостей.
Маркус принял от дворецкого свою куртку. Она была просушена и нагрета. Анна, хотела было, последовать в прихожую, но мистер Шуккерман, придержал ее за руку и заговорчески подмигнув, сказал:
- Деду и отцу от меня передай привет, - после улыбнулся сам себе, стариковские глаза странно заблестели. - Что люди будут говорить про твоего консультанта, а говорить будут всякое – не слушай. Видно же, что сволочь он та еще – по манере держаться, по повадке, но...
Старый Гойя Шуккерман допустил на свое лицо ласковое, понимающее выражение, которое редко из его родных кто видел, оглянулся на «консультанта» и сморщив лоб тихо добавил:
- …но для тебя лучше и не сыщешь.
Одобрение со стороны местного подпольного займодателя для половины Эксетера, прозвучало для Анны, весьма неожиданно, учитывая, что вот уже как двенадцатый год, наверное, Шуккерман тихо ненавидел старших Версдейлов мужского пола.
Их отношения испортились, когда, прибегнув к неофициальной помощи мистера Шуккермана, Бен отказался наотрез выполнять обязательства по набежавшим процентам, в то время как ставка была смехотворной, как и сумма к выплате. Деньги пошли исключительно на цели поддержания сыроварного дела, но Бенджамин пригрозил Шуккерману, что поведает о нескольких иммигрантах, которым, со своей исторической родины, помог перебраться Гойя.
После этого, в течение нескольких лет, мистер Шуккерман старательно обзаводился полезными связями в департаменте миграционной службы, мудро забыв про невыплаченные Беном Версдейлом проценты.
Анна любила прямолинейного Шуккермана, а потому, одарив Маркуса титулом «сволочи» тот признавал лишь правду, которую мог разглядеть человек, владеющий точно таким же званием.
После визита к мистеру Шуккерману, Анна с Маркусом побывали на рынке. Не превыкший торговаться о цене Дэнвуд, с изумлением смотрел на свою спутницу, которая, судя по всему получала удовольствие от снижения цены на огроменный пучок укропа и розмарина.
- Это принципиально? – тихо спросил Маркус, когда пряности были приобретены и Анна с довольным выражением лица рыскала глазами по многочисленным лоткам, следуя по незримому списку в ее голове.
- Принципиально!
По озадаченному лицу Дэнвуда, Анна поняла, что он далек от подобных манипуляций. Его же заинтересовало другое. Почти каждый лавочник, к которому подходила Анна, искренне радовался ее приходу, даже если она ничего не покупала. Как в старых черно-белых фильмах которые пропагандировали «правильный» образ жизни и отношение к окружающим, такое чувство возникает только в детстве, когда все вокруг добрые, честные и почти бессмертные.
Вскоре машина заполнилась ароматами пряностей, кофе, насыщенным запахом пикколини. Заднее сиденье было заполнено многочисленными пакетами с орехами, мармеладом, сухофруктами и свежими фруктами, маленький ящик с пухлыми бутылочками жирных сливок, сверху лежал большой сверток с брикетом сливочного масла. Что-то Анна покупала себе, чтобы приготовить ужин, что-то для Сержа.
Все что требовал организм, можно было попробовать, достав из пакета, что Анна беззастенчиво и делала.
Ее тонкие пальцы зарывались и выуживали из кулинарной свалки разные вкусности.
- Попробуй, - говорила она и протягивала на дегустацию очередной деликатес.
Маркус послушно отправлял в рот угощение и равной степени блаженства кивал головой, мол, да – вкусно, попутно размышляя, чем порадовать Анну.
Маячившее грядущее расставание, казалось отошло на второй план, но стоило только задуматься на секунду, как сердце сжималось от невыносимой боли.
Анна прочитала в глазах Маркуса все то, что творилось в ее душе.
- Не хочу, чтобы ты уезжал. Если бы только можно было навсегда остаться в том доме, на фьорде...
- Как только у меня появиться возможность, я вырвусь к тебе... Мне надо будет утрясти кое-какие формальности. Боюсь это займет много времени. Но не забывай, что и внимание Шарлин ни в коем случае не должно обратиться на тебя. Пара месяцев и я здесь...
Маркус смахнул с лица Анны слезу, которая все таки прорвалась и медленно ползла по щеке.
- И поедем в Копенгаген, - его взор затуманился, а внутри каждый сантиметр будто прокалывали раскаленными иглами и будто сам себе он проговаривал их возможное недалекое будущее.