Глава 1. Получите, распишитесь.
Ты пошёл на сделку, которую толком не понял. Впредь будешь осмотрительнее...
т/с Однажды в сказке
— С днём рождения! — хор звонких голосов раздался сразу же, как я открыла дверь комнаты отдыха. Я улыбнулась, встретившись взглядом с коллегами. Они были едва ли бодрее меня, но утрудились собраться, зажечь тридцать свечей на торте и даже принарядились. Ночная смена закончилась и всем хотелось домой.
— Мои дорогие, — улыбнулась я, сложив руки на груди. На душе стало тепло.
— Кара, ты же не думала, что мы забыли? Ты наше юное дарование! — моя лучшая подруга и по совместительству старшая медсестра больницы, уже взрослая пятидесятичетырёхлетняя женщина, всегда несла позитив в наш хмурый коллектив.
Конечно, они не могли забыть. В отличии от того, кто ждёт дома. Я бы осталась на сутки, но не стоит привлекать внимание. Придётся идти домой.
Подарки, поздравления, пожелания любви и здоровья, денег и побольше выходных. Мне, юному хирургу не помешало бы ещё и удачи, но о таком не говорят. Плохая примета.
— Кара, тут тебя спрашивали, когда ты на операцию убежала. Просили передать. Какая-то странная женщина, вся в пирсинге и каких-то жутких татуировках, — оператор приёмной поежилась.
В тяжелом конверте были бумаги. Предложение о работе. Я решила взглянуть позже, когда все разойдутся. Вот и причина не идти домой ещё часок. Влад наверняка сегодня дома. Надо разбегаться. Вот сегодня точно об этом скажу. Усмехнулась. Кажется, я говорю это уже какой год? Третий? Затянула я с жалостью. Вот что за дурная привычка спасать мудаков из задницы? Он такой человек и всегда будет жить с проблемами, хватит быть меценатом, Кара. Ни твоё здоровье, ни время, ни силы не стоят этого. Да и что тут ждать? Благодарности? Не тот Влад человек, уже давно не тот.
Не тот.
Именно. Сегодня же скажу, чтобы собирал свои вещи и искал новый дом. Может кто подберёт по доброте душевной. Что ни говори, а на морду он вышел. Ага, породистый кобель. Таскается же. Нет, как я обычно говорю… Ах да, гуляет. Что же, вот пусть на вольный выгул и шагает. Надоело. Мне уже тридцать, я хочу…
А чего я хочу? Нет, не спокойствия, это не по мне. Да и давайте честно взглянем правде в лицо, не способна я на здоровые отношения. Мне в них будет скучно, пресно. Ага, приключений мне подавай. Да чтобы таких, каких в книгах не найти. Такое ощущение, что вся моя жизнь подкинутая кем-то фальшивка. Вся моя жизнь. И с каждым днём всё меньше хочется просыпаться. Так, нужно что-то с этим уже сделать, так и до депрессии не далеко.
Бумаги на ощупь оказались бархатистыми, будто какой-то особый сорт бумаги. У нас в больнице использовали что по выгоднее. Обычно в договорах использовали стандартные пункты, здесь же что-то сразу наводило на мысль о розыгрыше. Полный пансион, закрытый город, невообразимо щедрый оклад, риск для жизни во время службы во имя… Великой Матери? Точно розыгрыш. Ещё и подпишите кровью. Вот разыграли, идиоты. Ну берите, мне не жалко. Расстарались же. Даже не дочитала риски и обязанности. Потом как-нибудь, когда грустно будет посмеюсь.
Подмахнула свою подпись, найдя в закромах своей сумки старую ручку-перо. Уже давно не пользуюсь, а выкинуть рука не поднимается, будто оберег мой. Палец зажала губами, слизав каплю крови. Вот и всё, пора домой, выгонять Влада. Скривилась. А ведь будет давить на жалость, а я соглашусь. Нет, точно выгоню. Надоело.
С боевым настроением я оделась и вышла на улицу. Солнце ласково грело кожу, свежий воздух придавал телу бодрости. А жизнь не так уж и плоха. Уже развернулась, чтобы идти к остановке, как ощутила под рёбрами невыносимую боль. Рука, что сжималась на рукояти ножа была смуглой и расписанной татуировками. Я подняла глаза на девушку, что смотрела на меня внимательно, будто ловя каждую эмоцию на моём лице. Ещё губы что-то медленно шептали.
— За что?
— Добро пожаловать в племя… Сестра, — в глаза темнело. Абсурд. Нет, я не могу вот так вот сдохнуть у черного входа от рук какой-то сумасшедшей. Здесь редко ходят, меня если и найдут, боюсь, будет поздно. Черт, почему я не могу открыть глаза… Холодно. Умирать так холодно. И совсем не страшно. Обидно только. Кто теперь Влада выгонит?
Пережившие смерть часто рассказывали о том, что видели. Об ярком свете, о голосах, о родных, чьи лица они видели. Кто-то говорил, что парил над собственным телом. Какая же чушь. Только боль и пустота, бьющая по тебе твоими же мыслями. А ещё режущий тело песок, будто миллиарды жучков, что жрут тебя. И завывание ветра, горячего, жгущего душу так, будто желает уничтожить. И уничтожает ведь. Чувствую. Будто последнее отнимают, что-то важное, что-то родное, что-то дорогое сердцу. Вот только что, не могу понять. Да и не хочется уже. А вот и голоса. «Точный удар, Мудрая». «Она так легко прошла дорогой песка, это точно она». «Дитя солнца, она прекрасна». «Какая красивая и изящная».