4.
Мысли о семье всегда выбивали меня из равновесия, а на пути домой и вовсе вызывали странные непроизвольные выбросы магии, чего со мной никогда не было. Вообще, если магия начинает сбоить, этому обычно есть три причины: либо из-за чего-то возрос резерв, либо проклятье, либо кому-то пора лечить нервишки. Версию с проклятьем можно не брать в расчёт, кому я могла насолить? Я из школы-то выехала месяц назад, сразу после выпуска. Если только кому-то из невольных попутчиков на корабле, но среди них мага вроде не было. Впрочем, в любом случае придётся в Храм идти. С таким решением я, подхватив свои вещи, вышла в заросший двор. Сейчас, когда ливень не застилает глаза, а небо ясное и светит яркое поднимающееся из-за гор солнце, сам домик, в котором мне пришлось заночевать, и дворик вокруг выглядят более заброшенными.
Проснулась я рано – на рассвете, как привыкла в школе. Потянувшись, отметила, как хрустнула спина, всё же печь – единственное место, кроме пола, где можно было спать – мне по росту маловата, даже несмотря на то, что я невысокая – всего-то метр шестьдесят пять.
На завтрак были овощи и хлеб, которых становилось всё меньше. Быстро расправившись с завтраком, я начала собираться в дорогу. Передо мной встал выбор – рискнуть и с оставшимися запасами ехать дальше или попробовать что-нибудь выторговать у местных? Решение было принято в пользу второго – чем меньше буду задерживаться по дороге, тем быстрее доеду до нужного места. А потому, выведя Коня на дорогу, которая нисколько не изменилась за ночь – такая вязкая грязь, повела его прочь от деревни.
Впереди путь к Айворскому замку. Меня ждёт дом.
Дорога до замка заняла почти в половину меньше времени, чем я предполагала. Всё это благодаря тому, что ехала я попеременно то быстро, то медленно, и не делая остановок – только спала в самое тёмное время ночи, часа четыре. Так или иначе, до огромных кованых ворот замка я добралась уже в поздних сумерках второго дня пути.
Меня заметили сразу. Стоило одинокому всаднику приблизиться ко входу в замок на безопасное расстояние – пятьдесят метров, как за воротами показались стражи. Они стояли неподвижно, ожидая приказа открыть ворота или опустить на них защитный магический полог. Правильно, мало ли чего можно ожидать от непрошенных ночных гостей.
– Кто таков? Зачем в замок пожаловал, путник? – Приветствовал знакомый с детства голос старого начальника охраны.
– А я, дядя Рогар, в родной дом попасть хочу, – усмехнувшись, ответила я, не теша себя надеждой, что бдительный бывший военный мне поверит на слово, и впустит на вверенную ему территорию без доказательства, что я – это я, и ничего против хозяев замка не замышляю. А я замышляю. Только ему об этом знать не обязательно.
Вообще, наш начальник охраны замка – очень хороший и верный солдат. У кеварцев, коим и является норр-эл Асс Рогар, верность и честь – выше жизни ценится.
– Имя-то есть у тебя, путник? – И почему всех гостей до момента знакомства принято называть «путниками»? Глупо же звучит.
– Алиира До’арн. – Ответила я, снимая с головы глубокий капюшон чёрного плаща.
– Молодой хозяйки уж десять лет как в живых нет, – пробормотал Рогар.
– А ты, норр-эл, сам посмотри.
Меня подпустили ближе к воротам, сквозь решётку которых мне предстояло показать знак рода – чёрный феникс. У всех моих предков родовая метка проявлялась неизменно на предплечье либо на внутренней части рук. Я же и тут отличилась – моя метка маленькая, почти незаметная, и расположена на шее под левым ухом. И если метка при мне, значит, из рода меня не изгнали и фамилии не лишили. Рогар знал о месте расположения моей метки – это его обязанность как начальника охраны замка. Когда я называла себя белой вороной рода До’арн, он добродушно улыбался, поправляя густые рыже усы, и говорил, что это и есть моя особенность – быть ни на кого не похожей.
Сняв иллюзию, которая скрывала мою родовую метку последние десять лет, я убрала волосы в сторону и впервые открыла шею не боясь, что кто-то пронзит её кинжалом, хотя ни в чём нельзя быть уверенной после того, как меня похоронили мои же родные. Тихо охнув, начальник охраны ещё раз всмотрелся в плавные линии маленького чёрного феникса на моей шее.