Хайланча вздохнул, тронул его за плечо и сказал:
– Тут много чего случилось, теперь она супруга императора… Фухэн, выкинь ее из головы.
– Фуча Фухэн, ты не подвел меня. – Хунли смотрел на молодого военачальника с гордостью и теплом. – Я должен щедро вознаградить тебя за подвиг в Цзиньчуани. Чего бы ты хотел?
Лицо совершившего беспримерный подвиг Фухэна было таким безжизненным, словно он уже стоял одной ногой в могиле.
Прошло немало времени, прежде чем он наконец медленно поднял голову и посмотрел на императора.
– Ваше величество, я могу попросить что угодно и вы даруете мне это?
Он не успел продолжить, но Хунли, похоже, уже о чем-то догадался: радость сошла с его лица, и он холодно приказал:
– Моим высочайшим повелением Фуча Фухэну жалуется титул князя Чжунъюн первого ранга, шапка с драгоценным камнем в навершии и облачение с четырьмя изображениями драконов.
Молодой воин замер и хотел было что-то возразить в ответ, но Хунли уже отгородился от него очередной докладной запиской.
– Ладно, а теперь ступай.
– Я… Слушаюсь. – Фухэн видел, что правитель уже принял решение, оставалось только поклониться: – Нижайше благодарю за милость, ваше величество.
Хунли кивнул, лицо его за гармошкой доклада потемнело.
– Ваше величество, прошу. – Вскоре в зал вошел Ли Юй с нефритовыми табличками, на самом видном месте располагалась табличка Вэй Инло.
Хунли взял табличку, погладил большим пальцем имя на ней и блеклым голосом сказал:
– Фухэн был крайне заботлив с младшей супругой Лин, когда она жила во дворце Чанчунь, наверняка она очень волновалась после его ухода на войну и теперь будет рада его благополучному возвращению.
Ли Юй не знал, что на это ответить, а потому застыл в молчаливом ожидании.
Император вдруг яростно отбросил табличку и глухо произнес:
– Во дворец Чусю!
Один кубок вина сменял другой: пустой – полным, полный – пустым.
– Молодой господин! – Цинлянь вошла с деревянным подносом, на котором теснились тарелки с закусками и миска риса, и заботливо произнесла: – Молодой господин, вы весь день ничего не ели. Вы одержали великую победу и получили высочайшую награду, так почему вы так грустите?
Фухэн молча поднял чашу с вином и выпил ее залпом.
Служанка вздохнула, поставила поднос, направилась к выходу, но еще не успела дойти до двери, когда сзади послышалось:
– Почему?
Она обернулась и увидела молодого господина бессильно опавшим на кресле, он весь пропах вином и был совсем не похож на великого полководца, скорее уж на одинокого скитальца, что странствует по свету в компании меча и кубка.
– В решительный час сражения даже двенадцать указов императора не могли заставить меня отвести войска. Я не подчиняюсь и бьюсь до последнего вздоха, пока не возьму верх, потому что мне нужна только победа… – Он случайно облился вином, но продолжил свою то ли трезвую, то ли пьяную речь: – Император ведь обязан исполнить мое желание…
Цинлянь осведомилась:
– И чего же вы хотите, молодой господин?
Ей и впрямь стало любопытно, потому что Фухэн издавна славился своей умеренностью в желаниях, ничто не соблазняло его: ни власть, ни богатство, ни женская красота. Говорили, что кого угодно во дворце можно подкупить, только не его – ведь никто не знает, чего он хочет.
– Мне нужен один человек.
Цинлянь немного удивилась.
– Я бы хотел получить взамен своих воинских заслуг одного человека… Человека, которого я потерял, а теперь хочу вернуть любой ценой. – Он закрыл глаза, и губы его исторгли два сотрясающих мир до основания слога: – Инло…
Служанка до смерти перепугалась.
Имя Вэй Инло было в доме под запретом.
Порой Эрцин извлекала его на свет вместе с руганью и проклятьями, словно не было на свете слов ужаснее. Она не унималась даже после того, как ее соперница стала младшей супругой Лин.
До сих пор Цинлянь не понимала, почему Эрцин так ненавидела ту девушку, теперь, кажется, все стало ясно…
– Думаешь, я сошел с ума? – Фуча открыл глаза, улыбнулся ей и приложил правую руку к груди. – На поле боя на девять шансов умереть всего один – остаться в живых. Вот здесь остался шрам, будь мой противник тогда чуть точнее – и попал бы в сердце. После этого я решил, что, если выживу, обязательно возьму ее в жены… Пускай она будет в обиде, пусть бранится, я все равно больше никогда не разлучусь с ней.