Но тут внезапно стены пещеры задрожали и отовсюду посыпались мелкие камни, больно ударяя Филиппа по спине и по голове.
"Да что же это, неужели новый обвал?" — мысль вспыхнула в голове, и вместе с ней яркими огнями вспыхнули и стены пещеры.
Филипп отшатнулся от стены и попятился назад, к выходу. Ход, расчищенный им был невысоким и узким, и ему приходилось нагибаться, чтобы продвигаться назад. Внезапно он услышал позади себя сильный шум падающих камней и, бросив взгляд через плечо, с ужасом обнаружил, что проход, который он так долго расчищал, полностью завален.
Грохот продолжался - казалось, вся Хозяйкина гора обваливается: шум оглушал со всех сторон и страшно гудел над головой. Филиппу стало нечем дышать, он понял, что воздуха нет совсем, ноздри его забила каменная пыль, а потом он почувствовал, как огромный поток камней повалился сверху ему на голову.
"Прости, Зарина," — успел подумать Филипп, прежде чем с головой погрузился в черную тьму.
***
... Маленький мальчик бежит по лесу. Зеленые ели высоки и величественны, и в их густых кронах клубится утренний туман. Сегодня пасмурно, того гляди, зарядит осенняя морось.
Осенью они с отцом ежегодно ходят в горы: отец колотит киркой у основания горы, пытаясь отыскать камни и самоцветы, а мальчик помогает ему.
Места их раньше были богатыми на каменные месторождения, а потом все они иссякли. Старый дед-горщик рассказывал мальчику о том, что Хозяйка гор обозлилась на людей за жадность и спрятала все свои каменные сокровища вглубь самой высокой горы. Мальчик поначалу боялся подходить к этой горе, но отец уверил его, что если не долбить глубоко, то Хозяйка из-под земли не услышит их.
У мальчика была своя небольшая кирка, но, когда он уставал колотить камни, отец отпускал его отдохнуть, погулять по лесу. Лес у подножия горы был мрачным и загадочным, но мальчик знал, что он хранит в себе много чудес.
Он любил наклоняться к самой земле и выискивать здесь разноцветных ящерок. Иногда они прятались в траве, но чаще всего грелись на теплых стволах поваленных деревьев или на каменистых выступах. Когда на спины ящерок попадало солнце, они переливались всеми цветами радуги.
Сегодня солнца не было, и мальчик не надеялся найти ящерок, он просто бродил по лесу и прислушивался к лесным звукам и стуку отцовской кирки. Задрав голову вверх, он вдруг споткнулся о трухлявый пень и упал на землю, вскрикнув от боли.
Погладив ушибленную коленку, мальчик обернулся посмотреть на препятствие, которое он не заметил, и ахнул от удивления. На старом, почти сгнившем пне сидела ящерка удивительной красоты.
Таких ящерок мальчик в жизни не видывал. Была она вся зеленая, блестящая, а шкурка ее была украшена драгоценными каменьями, которые сверкали и переливались всеми цветами радуги. На голове у ящерки был причудливый рисунок, похожий на корону. Маленькими коричневыми глазками ящерка смотрела прямо на мальчика, как будто хотела что-то сказать ему, но не умела.
"Вот так чудо!" — подумал мальчик, и все внутри него наполнилось восторгом.
Он замер на месте, стараясь не дышать, чтобы не напугать такую редкую красавицу. Ему вдруг страстно захотелось поймать ее, чтобы показать отцу, наверняка, он тоже таких ящерок никогда не видывал.
Мальчик стянул с головы шапку и медленными шагами стал подходить к ящерке. Та поворачивала голову в его сторону и даже не собиралась убегать. Взмахнув рукой, мальчик накинул шапку на ящерку, а потом собрал шапку руками в бесформенную кучу. И вдруг позади него раздался женский голос:
— Гадкий мальчишка! Что ты наделал? Ты испортил мой наряд!
Мальчик от страха выронил шапку, обернулся и увидел позади себя женщину, облаченную в длинное платье, украшенное зелеными камнями. Несколько камней отпали от платья и покатились в траву. Испугавшись еще сильнее, мальчик попятился назад, но женщина зло взглянула на него и приказала:
— Собирай теперь сам мои малахиты!
Мальчик, ни жив ни мертв от страха, подскочил к женщине, упал на колени у ее ног и стал искать в мягком мху рассыпавшиеся бирюзовые камни. Каждый камень имел свой причудливый узор, которым можно было любоваться бесконечно.
Собрав камни, мальчик протянул их на ладони женщине. Она забрала их, едва коснувшись рукой его руки, но он успел почувствовать холод ее пальцев.
— Как тебя зовут? — спросила женщина.
— Филипп, — прошептал мальчик еле слышно.
Светло-карие раскосые глаза смотрели не на него, а куда-то внутрь, в самую душу, отчего Филиппу казалось, что все внутренности у него сжимаются в комок. На голове у женщины была корона, а иссиня-черные волосы были заплетены в тугую косу, которая была перекинута на одно плечо.