— Дом с видом на набережную, — сказала Вета, спиной прижимаясь к Матери-птице. — Отлично помню.
Вооружённое оцепление к вечеру сняли, и теперь обрушенный парапет охраняли лишь трепещущие красные ленточки. Прохожих не было: все праздные гуляки переместились к зданию речного вокзала, а здесь даже фонари как будто светили не так ярко.
— Я там бывала, помнишь? Несладко, — произнесла она, не особенно рассчитывая на ответ.
Антон стоял в тени стелы, хмуро уставившись в асфальт. Он помнил — Вета и не сомневалась, — но кому же захочется обсуждать давнюю и неприятную историю, после которой тебя бросила девушка. Правда, её тогда очень быстро выпустили. Обнаружили, что на такую наживку фантом города не поймать.
Стремительно холодало, и ветер с реки доносил запах осени. Вета ощутила на своих плечах прикосновения этого ветра, он скользнул под распущенные волосы, в ямочку между ключицами, обхватил её под грудью. Если бы Антон вгляделся повнимательнее в вечерний сумрак, в призрачные блики фонарей, он бы увидел Город — силуэт за левым плечом Веты. Но Антону не особенно хотелось вглядываться.
Он смотрел на светящиеся окна казённого дома и знакомо щурился.
— Как вышло, что её камеры засекли, а тебя нет?
— Мы вышли на набережную разными дорогами. Что будет, если она расскажет? — Тон Веты сам собой сделался тревожным и резким. Ветер обхватил её сильнее, прижался, успокаивая. — Чего они вообще хотят?
— Я не знаю, веришь? Я попытался выяснить, но поисковики и Центр — слишком независимы друг от друга.
— Да-да, — с невесёлой улыбкой остановила его Вета. Почему-то перед ней майор Центра делался испуганным мальчишкой. Собирался рвать противников и рыть землю, а потом вдруг угасал, как почерневшая спичка. — Но если просто предположить?
Антон отвернулся, чтобы уж точно не различить призрачный силуэт за её левым плечом.
— Это ясно. Они хотят найти фантом города. Как и тогда — двадцать пять лет назад — они хотят найти его. Ты же помнишь?
Вета кивнула. Сейчас им не с кем было воевать. Но почему бы не заиметь себе совершенное оружие, пока оно само идёт в руки. Это ведь так удобно, разрушать набережные силой бестелесной сущности. Уничтожать неугодных силой Города.
— Боюсь, тебе лучше не возвращаться домой. Там тебя станут искать в первую очередь. Поймают и посадят в соседнюю с Машей камеру. Уезжай из города.
Вета улыбнулась краешком губ. Он забылся. Они так давно не виделись.
— Как, любопытно, я могу уехать? Ты сам прекрасно знаешь, что это невозможно — даже физически.
Город дохнул осенним теплом ей в шею и сжался там, уцепился за пряди волос. Словно боялся, что его бросят.
От лязга замков Маша вздрогнула и проснулась. В камере сделалось ещё темнее. Значит, подумала она, уже ночь. В светлом прямоугольнике открытой двери проступил чёрный силуэт.
— Поднимайтесь, вас вызывает следователь.
Она часто заморгала, пока мир перед глазами снова не стал чётким. Сухой воздух при каждом вдохе царапал горло, губы запеклись.
Следователь был тот же самый — Маша рассмотрела его тёмные круги под глазами и худые пальцы с костяшками, похожими на вишнёвые косточки.
— Мы надеялись на ваше благоразумие. Не собираетесь дать показания?
— О чём? — взглянула исподлобья Маша. Голос спросонья вышел грубым.
— Всё о том же. О фантоме города, который вы видели на набережной прошлой ночью. — Слово «видели» — как обвинение в страшном. Он выискал новые факты, и потому притащил её сюда, явился сам, листал теперь бумаги в папке. Внимательно наблюдал за её руками. — Мне рассказали, что в институте вы демонстрировали такие потрясающие умения. Вы общались с сущностями, как не могут профессионалы.
Свет опять был ей в лицо, но Маша хотя бы стряхнула с себя сонную одурь. Вот что он нарыл. В институте, значит.
— Глупости. Пару раз нарваться на призраков в заброшенных домах — это ещё не значит демонстрировать прекрасные способности.
— А я беседовал с вашим преподавателем.
— Я не знаю, как вы с ним беседовали. К вашему сведению, мой преподаватель погиб, потому что слишком часто общался с призраками в заброшенных домах.
Следователь посмотрел на неё в упор. Злые уставшие глаза. Маша так часто бывала на его месте, что никак не могла смириться, что сейчас она — по другую сторону допросного стола.
Она убеждала себя не злиться на этого невыспавшегося тоскливого человека. Вряд ли он желал зла ей лично. Скорее просто хотел заверить работу и уйти домой. Тем более что злость не исправит ситуацию. Здесь поможет только терпение и сила воли.