Создания эти были суровы, но справедливы. За уважение и следование правилам награждали добычей. За непослушание — забирают.
— Забирают? Это что значит? — уточнил я.
— Значит, пропадает человек с концами, — усмехнулся Кузьма Васильевич. — Не сыщешь никогда. Но все знают, что это хозяева гор забрали.
К слову, с приезжими такого не случалось почти. Их просто прогоняли, кого страхом, кого слегка покалечив. А вот с местными было жёстче, ошибку по молодости простить могли, за вторую уже наказывали. Впрочем, были и «везунчики».
— Про Яковлевых слыхали?
Я сдержанно пожал плечами. Может, и слыхал, но вот знали ли что-то конкретное… Ситуация с приисками и проклятьем мне была совершенно непонятна. Я обрадовался, что смогу прояснить этот вопрос, но меня ждало разочарование.
— Вот уж кого лучше бы забрали… — чуть не сплюнул на пол староста, но вовремя передумал пачкать чистейший пол.
Почему роду Яковлевых достался такой куш, как изумрудные прииски, никто не знал. Всё противоречило известным законам гор: не навреди, заботься о природе и ближних, будь настороже, уважай и почитай. Купцы исправно нарушали каждый пункт. Будто испытывали терпение в стремлении избавиться от наследия.
— Земля наша щедра на богатства, но никто кроме этих… — Кузьма Васильевич поморщился и скрасил выражение: — нелюдей такое себе не позволяет. Да и не может позволить, враз сгинет. Одна надежда…
Он умолк и передёрнул плечами.
— Какая?
— Негоже так говорить, да простят меня предки, но наследников у него нет. Последний Яковлев в роду остался, оно и к лучшему. Может, всё и переменится тогда.
Вытащить подробности, чем же так не угодил купец местным, было нелегко. Староста злословить не любил, но хороших слов для владельца приисков не находилось.
Условия труда для работников в шахтах были ужасные. Невысокая оплата, высокие риски и такие строгие правила, что без штрафов никому не удавалось закончить смену. Казалось бы, зачем туда шли работать? Яковлев придумал приманку, на которую и велись. Возможность получить дорогой изумруд в награду за труд. И такое периодически случалось. Да, камень не стоил состояние, но до конца жизни обычного работяги хватало. Раз в месяц кто-то из шахтёров обретал своё «счастье».
Вот только если посчитать, сколько это стоило Яковлеву в сравнении с объёмом добычи… Да и камни те не были исключительными. И выкупал их, как правило, сам же купец. Ну кто решится отправляться в другой город, искать покупателя, надеясь, что его не обманут? Вот и шли обратно к владельцу. А уж насколько справедливую цену тот давал, кто знает.
От одного этого мне захотелось придушить мерзавца, но и это было ещё не всё.
Вырубка леса, мусор и прочие непотребства происходили постоянно. Не в огромных масштабах, но весьма назойливо для местных. Жалобы помогали слабо: приезжали проверяющие, штрафовали, наводили порядок, а через месяц всё начиналось заново.
— Мне порой чудится, что сами горы уже стонут от происходящего, — тяжело вздохнул горняк. — Но с того, как с гуся вода. Мы уж и его императорскому величеству письмо отправляли. Да затерялось оно наверняка.
Дела…
Дела сложнее, чем мне казалось. Ладно, непонятное проклятье, что не даёт Яковлеву избавиться от предприятия, пусть и приносящего большую прибыль. Я полагал, что нет никакого проклятья. Но, получается, это как раз всё объясняет.
Вот только с тёмными путами это не связано. Судя по всему, есть какой-то договор, на крови или посильнее. Неужели с хозяевами гор?
Судя по рассказанному, они мне представлялись созданиями очень разумными и по-своему человечными. Наказывали, только когда совсем уж наглели. И награждали более чем щедро.
А тут такое…
Мне резко перехотелось иметь дело с Яковлевым. Ну не смогу я договариваться с человеком таких принципов… Или их отсутствия, неважно. Нужен был новый план.
— Скажите, а когда мы сегодня уходили от каменной реки, вы тоже слышали голос?
— Нет, — горняк удивился перемене темы, но с радостью поддержал: — Я уже знаю признаки того, что они идут. Они не предупреждают, но всегда так. Земля вздрагивает, воздух холодеет и птицы… Вы обратили внимание на птиц?
Я признался, что было не до этого, когда под ногами затряслось.
— Сиганули все подальше. Вот верный знак, получше прочих, что и нам валить надобно. Зверья в тех местах, где люди шумят, нет, но птицы-то в небе нас не боятся.
Надо быть внимательнее. Но во всех моих жизнях землетрясение я заставал пару раз. Один раз в детстве, тогда я его вообще проспал. Вот второй раз запомнил, но мне тоже очень не понравилось. Магические не в счёт, в таких битвах вообще всё превращается в хаос, там хоть земля из-под ног, хуже не это ощущается.