Но спрашивал я из-за того, что хотел понять — я не услышал или и не было голоса вообще. Второй вариант давал надежду. Всё-таки переговорить с хозяевами гор.
Но как поговорить с теми, кто владеет иной силой, судя по всему? Магического всплеска я тоже не ощутил. Любопытно.
— А есть способ с ними связаться?
— Связаться? — староста от удивления даже икнул и поспешно запил горяченным чаем, тут же поперхнувшись.
— Ну на случай если очень срочно нужно.
— Да что же вам нужно от хозяев гор? — Кузьма Васильевич пришёл в крайнюю степень замешательства. — Ещё и срочно?
— Помочь, — улыбнулся я.
Это не было самонадеянностью. В моей голове будто оглушительно защёлкало, словно я видел недостающие части головоломки. Вроде тех, которые так обожал собирать Гордей. Всякие пейзажи, звери и подобное. Мальчишка так увлёкся ими в последнее время, что вечерами сидел над подбором этих крошечных деталей. Хорошая черта для артефактора. Внимательность и сосредоточенность.
Я порой забывал о них.
— Вы это бросьте, — нахмурился мужчина. — Мой вам совет, уж не серчайте. Не надо на себя навлекать беду. Заберут вас, как того столичного артефактора, и не найдёт никто, вот что я вам скажу…
— Так, — от неожиданности я вскочил, но увидел, что этим встревожил и без того ошалевшего старосту, и сел обратно, продолжив как можно спокойнее: — Какого столичного артефактора? Не могли бы вы мне рассказать, что случилось?
Глава 6
След князя Левандовского нашёлся там, где я совсем не ожидал.
Тем не менее, Кузьма Васильевич был в курсе истории, долетевшей и до Горнушек. Потому что связана она была как раз с хозяевами гор, а у «слышащих» было что-то наподобие сообщества. Себя они сами называли толмачами гор. Вроде как переводили то, что прочие и слышать не могли.
В общем, сообщество этих толмачей связь держало исправно, чтобы обмениваться опытом и новостями. Ну и жаловаться на таких, как купец Яковлев, ясное дело.
— Как и говорил, значит-с, приезжие-то частенько в горы ходят. Красиво же у нас, — зарумянился староста от гордости. — Вы, наверное, когда сверху-то падали, не смогли оценить, но уж поверьте — места тут такие, хоть картины беспрестанно пиши. Так вот, мало кто в одиночку идёт, всё же не прогулка по императорскому парку. Провожатых всегда берут.
Логично, природа вообще опасна для неприспособленных людей. Даже короткая прогулка в соседний лес может закончиться плачевно. Слышал я, что целые группы существуют нынче, что таким потерявшимся помогают. Благое дело, вызывающее глубокое уважение.
Мне даже патриарх зачитывал какую-то статью о мальчишке, что пропал и как сотни людей откликнулись на его поиски. Нашли пацана чудом. Но кого-то и не находят…
Маги в этом деле не особо помощники. Нужен или сильный природник, который ощутит, где нарушен баланс из-за вмешательства человека, либо не менее мощный менталист, чтобы отыскать разум. Но такие, как правило, по лесам не ходят, увы.
— А этот никого не взял с собой, — тем временем продолжал горняк. — Фыркнул что-то, потряс какими-то вещицами, что артефактами небывалыми назвал, и в одиночку отправился. Уж говорили ему про аномалию-то. Что игрушки его волшебные и подвести могут. Назвал невеждами и послал куда подальше. А ещё светлость… — мужчина обиженно покачал головой. — Не то, что вы, вот уж настоящий князь.
Какой из меня князь, я поспорил бы, но не хотел отвлекаться.
Левандовский дураком не был. Аркадий Власович просто имел характер вспыльчивый и капризный, а уж самомнение… Воистину княжеское, а то и побольше. Но это не делало его скверным человеком. Раздражающим — это да.
Не очень я понял причину такого поведения. Зачем подвергать себя опасности? Сомневался я, что Левандовский из тех любителей походов и дикой природы, кого ни корми, но дай забраться в глушь. Князь точно любил комфорт…
Странная, короче говоря, ситуация.
— А зачем он в горы пошёл?
— Да кто же его знает! Не соизволили сообщить, — усмехнулся горняк. — Вы уж не серчайте, я к титулованным нормально отношусь, но этот же своим княжеским перстнем чуть ли не каждому в морду тыкал.
Перстнем? Я призадумался, вспоминая. Не замечал ничего подобного у Левандовского, да и вообще мало кто из столичных аристократов использовал этот знак принадлежности в качестве показательного. Да, многие делали из родовых перстней артефакты, защитные или даже как накопители. В моём, например, гремучая смесь вообще была заложена.