К тому же я смогу его перезарядить.
К ужину действительно позвали. Небольшая, но уютная столовая для постояльцев располагалась на первом этаже нижнего яруса. Окна тоже выходили на реку, так что трапезничали мы с видом на набережную, где горели фонари, а их отблески скакали по воде.
Кормили вкусно и сытно, пусть с деревенскими угощениями было не сравнить, но и жаловаться было не на что. Уральская кухня нравилась мне всё больше и больше.
Особенно повеселили всех посикунчики — что-то вроде вареников, но с сочной мясной начинкой. Они брызгали соком, как только делаешь укус, что и добавило конфуза. Но нам предусмотрительно принесли отдельные большие салфетки, которые необходимо было закрепить за ворот. К этим чудесным изделиям подавалось «макало», то есть густой горячий соус с чесноком.
И этот рецепт я старательно выписал для Прохора.
— Посикунчики… — задумчиво протянул ассасин, разглядывая этот кулинарный шедевр. — Мне будет что рассказать дома.
— Так это как пельмени, только другие! — объяснил Тимофей, закидывая добычу целиком в рот.
— Пельмени? — переспросил Хамиисун.
— О-о-о, — оживился рыжий. — Да вы ничего о приличной еде не знаете! Пельмени, вареники, буузы, хинкали, кундюмы, колдуны, манты, курзе…
Откуда такие познания у приютского, я не знал, но тоже с интересом слушал о бесчисленных разновидностях этого простого, но одного из самых любимых блюд всех без исключений. Даже тех, кому нельзя вот совсем.
— В бульоне непременно нужно подавать! Со сливочным маслом и сметаной такой, что ложка стоит, — включился Хлебников в обсуждение. — И мясо рубленное должно быть. Лепить только руками, никакой магии…
Ассасин переводил взгляд от одного к другому знатоку этих изделий, а я думал, что вскоре в неприступном Аламуте появится новое блюдо. Перед таким древняя крепость не устоит.
Даже усталость отступила, такой хороший вечер получился. Спокойный и вкусный во всех смыслах.
Глава 8
Проснулся я засветло.
И чувствовал себя прекрасно. Несмотря на поздний, плотный и не самый лёгкий ужин. Несмотря на усталость после магических упражнений. Несмотря на новое место, к слову, весьма удобное.
Даже сначала не поверил, с подозрением прислушавшись к себе.
Но ощущения оставались такими, словно я несколько дней проспал. Сверился с часами и календарём. Нет, всё верно.
— Что же, — довольно потянулся я и бодро вскочил с кровати. — Кто рано встаёт, тот… рано завтракает!
Но прежде я решил использовать этот ранний час во благо и занялся зарядкой. Благо в моём распоряжении была большая терраса, куда я и направился.
Ночь только уступила своё время новому дню, и тот обещал быть солнечным — на светлеющем небе едва заметно сверкали звёзды, но первые ранние птицы уже чирикали, прыгая по веткам деревьев по ту сторону реки.
— Доброго утра, — негромко поздоровался я с ними и принялся за разминку.
Уж не знаю, что так повлияло, то ли пара дней на чистом горном воздухе, то ли отличный сон, но разошёлся я знатно. Закончил комплексом «танцев с топорами», как это называл наш наставник по боевой подготовке. Очень эффективная, да и эффектная серия стремительных выпадов и уходов из-под удара. Жаль только, что топоров при мне не было.
В конце зажигательного выступления — обязательная растяжка и медитация.
Настроение тут же улетело в уже почти голубые небеса. И вернулись тёплые воспоминания из далёкого прошлого.
Маэстро Франческо был величайшим учителем. Не всех он брал в ученики, и не все выдерживали его требования. Где его отыскал тогда ещё царь, никто не знал. Дар маэстро был таким слабым, что даже начальный ранг ему было никак не взять. Но это не мешало ему использовать то, что можно было воспитать практически в любом человеке — наблюдательность, ловкость, выдержку и выносливость.
Ну и дисциплину, безусловно.
Гонял маэстро всех без исключения, но при этом к каждому находил подход, указывая на сильные и слабые места. Слабые стоило не забывать и защищать, а вот из сильных выковывать мощное оружие.
Танец с топорами он придумал как высший уровень сложности. Одно дело порхать с изящной шпагой или кинжалами, совсем другое — с увесистым оружием, причём в обеих руках.
Верхом мастерства считалось в конце метко попасть в цель на расстоянии пяти метрах.
Пётр эти занятия назвал «нарубить врагов», маэстро Франческо же считал, что подобный вид боя в реальных условиях неприменим, но зато лучше всего тренирует выносливость и смекалку. А нам, тогда ещё мальчишкам по сути, просто нравилось размахивать грозным оружием.