В первую очередь я тщательно проверил магический фон.
Присел на скамейку в сквере, что был раскинут на площади посреди всей этой красоты, и сосредоточился на земле. Баталов сказал про обвалы, вот их и стоило проверить.
Город был немногим моложе Санкт-Петербурга, так что задача не самая тяжёлая. Чем дольше на земле живут люди, тем сложнее её услышать. Множество воздействий силы накладывают отпечаток, который и нужно послойно снимать, как луковицу очищать.
— Хм, — не удержался я.
Земля в округе была пустой. То есть вообще пустой, словно я оказался отрезанным от магии. Как в аномалии, короче говоря, но при этом все аспекты откликались без проблем.
Даже камень, что лежал в фундаменте стоящих вокруг зданий, молчал.
Я опустился ниже, стараясь пробиться через эти безжизненные слои. Что-то должно найтись, так же просто не бывает, чтобы ничего. Пустота. В преграду я уткнулся быстро. Оградительный контур такой, что нахрапом не возьмёшь. Я, безусловно, мог разрушить плетение, но сил понадобится слишком много. Да и зачем?
А вот кто автор этого творения, мне бы хотелось узнать.
Ощупав препятствие и убедившись, что явных слабых мест нет, я пошёл вширь, чтобы выяснить, насколько далеко простирается эта подземная стена. Получилось, что на весь квартал. За его границами магия бурлила.
Выудил из корзины какую-то сладость, перекусил и взялся за исследование.
Возраст магического плетения определить можно по нескольким качествам. Главное — структура плетения. Она меняется с годами, но мои познания ограничивались периодом более старым, чем было здесь. Всё, что сделано триста лет назад, я мог разобрать быстро. Двести — сложнее, но база всё ещё была прежней. Здешнее моложе.
Второй показатель — рассеивание изначально влитой силы. Это было неизменно, каждый аспект расходовался со своей скоростью, в зависимости от накопителя и ранга мага, поделившегося силой.
Вот на этом у меня случился натуральный ступор. Потому как подпитка шла снизу, за пределами непроницаемой стены. Хитро. Но мы хитрее.
— А если мы немного надавим… — усмехнулся я, доставая следующее пирожное.
Любое плетение имеет предел прочности. При давлении извне оно прогибается, питающие контуры становятся ближе к внешней оболочке, и есть шанс различить что же там скрывается.
Вообще, подобная схема, как по мне, была излишне сложная. Если питание прятать внутри, а не вплетать в основу, то придётся делать ещё один слой, то есть двойную работу. И двойное питание. Здесь либо абсолютный параноик постарался, либо…
Опа.
Меня шибануло так, что я чуть не подскочил. К сожалению, пирожное выскочило из моей руки и шмякнулось на дорожку. Я подобрал его салфеткой и выбросил в урну, стоявшую рядом.
— Странно, — заключил я, с грустью глядя на потери.
То, чем меня ударило, идентифицировать я не сумел. Не один аспект, а будто сразу несколько, но так перемешано, что не выделить ключевой. А так тоже не бывает, если только не поработал универсал. Универсал-артефактор.
Но одно я понял точно. Оградительная стена там была возведена для того, чтобы остановить то, что находилось под ней. И непроницаемой она как раз вовсе не была, ведь только что пропустила наружу очень ощутимую магию. И очень разрушительную.
Родовой перстень на моей руке разрядился наполовину, отражая удар. А это можно сравнить с нападением нескольких высокоранговых магов. Но именно это и позволило мне уловить ключевой узел, на который всё завязано.
Я стряхнул с костюма крошки, подхватил корзинку и направился к дому градоначальника.
Ниточка странной магии вела меня прямо туда. Где-то внутри этого красивого здания с белоснежными лепными завитушками и милым балконом с цветочными горшками находился предмет, через который периодически и разряжалось скрытое глубоко под землёй.
Ну прямо-таки как громоотвод.
Глава 9
Илья Александрович Симанов, глава славного города Екатеринбурга, располагал к себе мгновенно.
Мало того что он встретил меня сам, так и с порога крепко обнял, добродушно расхохотавшись на моё изумление. В общем, я сразу же ощутил себя словно со старым знакомым, с которым давно не виделся.
— Только на дуэль не зовите за нарушение этикета, ваша светлость, — попросил он, не переставая хохотать. — Не пойду, некогда мне.
Статный и седовласый, с такими ямочками на щеках и морщинами у глаз, что однозначно ясно — этот человек очень любит улыбаться. И вся семья ему была под стать.