— Если бы там кто сидел, вы бы давно об этом узнали, — подбодрил я его, но мужчина лишь отступил на шаг. — В том смысле, что никого там нет.
А вот сила есть, она меня и интересовала. Чем ближе я буду, тем лучше смогу разобрать, что же там.
За верёвкой Симанов сбегал сам. Кажется, он был и рад на время быть подальше от провала. Я же пока посылал вниз короткие импульсы, анализируя отклик. Впрочем, нечего было анализировать — поглощались все аспекты. Точно работа универсала.
Обвязку я сделал прочную, надеяться на одну лишь магию не стал. Когда лезешь в тёмную дыру — лучше полагаться лишь на свои силы. Ну и храбрость. Учитель назвал бы это дуростью, и порой разница была в одной детали.
Я знал, что делаю. Пусть пока не понимал зачем.
Шар, парящий в нескольких метрах ниже, вдруг погас.
— Кому сообщить-то, если что? — Симанов пытался улыбаться, но получалось уже на так успешно.
— Точно, — я вытащил телефон и написал Тимофею, что задержусь, а они пусть наслаждаются внеурочным выходным. — Илья Александрович, если что — сообщать будет некому.
— А вы мне нравитесь, ваша светлость, — всё же развеселился он. — Но давайте договоримся, что хотя бы не станем расстраивать Романа Степановича.
— А вот это уже аргумент, — согласился я.
И начал спуск. Баталов точно из-под земли достанет, отчитает и сам зароет. Хорошо всё же, когда есть такой заботливый и добрый человек, которого не хочется расстраивать.
Глава 10
Спускался я долго, так как осторожничал, но скучно не было.
Градоначальник болтал без устали, рассказывая про Екатеринбург. Голос его, правда, по мере моего продвижения становился всё тише, но всё равно слова были различимы.
Я догадывался, что Симанов скорее себя от тревоги отвлекает, чем меня поддерживает. Пусть темноты я не боялся, но всё же с его голосом было приятнее.
— Особая наша гордость, — доносилось сверху. — Императорская гранильная фабрика.
Это уже была десятая по счёту особая гордость, но искренняя. Илья Александрович и правда любил свой город и гордился каждым жителем, строением и частью ландшафта.
— Самому его императорскому величеству подчиняется. А уж мастера какие там работают! Вы обязательно загляните к ним в мастерские, Александр Лукич. Сами удостоверитесь — такого нигде не увидите. Их хвалят аж до самого Парижу…
— Обязательно загляну, — ответил я больше для успокоения хозяина дома.
Если я не откликался, то Симанов начинал меня звать таким заунывным голосом, что разогнал бы им всю нечисть, водись она внизу.
— Вообще, большинство в горной промышленности занято, так или иначе. Но и гранильщики у нас такие, ух! Изготовить гербовую печать могут вам из камня-то! Такой ни у кого в столице не сыщете, загляните к ним…
— Загляну.
И то верно, чудесный сувенир получится. Пробыл я в этих местах всего ничего, но уже как-то проникся и природой величественной, и людьми вот такими, простыми и добрыми. Захотелось ещё одну частичку с собой домой привезти.
Теперь уж я понял, отчего мастер Овражский с такой теплотой родину свою вспоминает.
— А уж золота сколько! — не унимался градоначальник. — До самой столицы дорогу вымостить можно! Ну, может, не до самой… — он сам понял, что слегка преувеличил. — Но далеко. Самородки у нас по полтора кило!
Да уж, щедры хозяева Земного пояса, что защищает города от аномалии.
Удивительно, что по ту сторону это явление ведёт себя совсем уж непредсказуемо. А здесь же — ну иногда сползает к деревушкам на склоне. До Екатеринбурга аномалия никогда не добиралась.
— Железная руда, медная, асбест, мрамор, гранит…
Богата земля местная, ничего не скажешь. Я невольно усмехнулся. Столица разве что вечным ветром и болотами прославится может. Но зато каким ветром! И чайки, вечно орущие… Я вдруг понял, что уже соскучился по дому.
Фонарь, который я прикрепил к ноге, моргнул и погас.
— Александр Лукич! — тут же повысил голос Симанов. — Ваша светлость?
— Я в порядке, — крикнул я, задирая голову.
Выход из провала уже еле был различим, остались лишь очертания, подсвеченные вторым фонарём, что остался у градоначальника.
— Памятную золотую монету не забудьте приобрести! Золото оно всегда в цене будет, а тут ещё из Уральского Эльдорадо, ишь как назвали, вы представьте.
— Приобрету! — пообещал я, всматриваясь в темноту.
Главное — не приобрести клаустрофобию. Всё же было не по себе. Несмотря на несмолкающего Илью Александровичу, атмосфера была гнетущей. К тому здесь пахло сыростью и землёй.