Я зажёг небольшой огненный шар, удерживая его на ладони. Меня пламя не обжигало, а близкий контакт помогал удерживать магию. Что-то внизу старательно пыталось поглотить любую выпущенную силу.
Перевернул руку и осветил то, что было под ногами.
Словно чёрная вода застыла, чуть поблёскивая от огня. Совершенно непроницаемая и неподвижная поверхность. Невероятно! Чистое воплощение магии!
— На Шарташское озеро поезжайте непременно. Там беседки установлены, можно самовар взять и уху свежую заказать!
— Непременно!
Мои слова эхом заухали вверх, отразившись от гладкой преграды.
— Ну а теперь, — прошептал я, залезая в сумку. — Познакомимся поближе.
Одной из вещиц, что удалось забрать из императорского тайного хранилища, был мощный экранирующий артефакт. В принципе, я мог сотворить подобное, но ушло бы очень много времени и ресурсов. Этот же пылился на полках, позабытый в архиве. Кажется, Баталов и сам не подозревал, что это за штука. Не ко всему у главы конторы была инструкция.
Я догадывался, что великодушие Романа Степановича не в последнюю очередь связано с надеждой, что я классифицирую некоторые особо охраняемые экземпляры. Но пока он лишь намекал, а я делал вид, что не понимаю.
Артефакт был выполнен из дамасской стали — десятки тысяч тончайших слоёв, каждый пропитан магией. Несколько месяцев работы! Ну и красота этого неповторимого узора завораживала. Правда, форма была выбрана любопытно. Скорлупа яйца с продольной трещиной.
Впрочем, форма может быть любой. Всё зависело от фантазии мастера. Излюбленные монеты, медальоны и фигурки были проще в изготовлении, оттого и чаще встречались.
— Дендрологический сад не забудьте посетить! — не уставал Симанов. — Там наши природники такие диковинные растения выращивают, глазам не поверите!
— Не поверю… Посещу! — крикнул я.
А теперь очень аккуратно.
Активация подобное артефакта — дело нежное, спешки не терпит, как и невнимательности. Мне нужно было раскинуть экран как можно ближе к непроницаемой пелене. Тогда и эффект будет непробиваемым.
Я добавил в импульс что-то вроде прощупывания границ, чтобы обозначить докуда распространить действие магии. Скорлупа стала цельной, трещина исчезла, а металл засветился, переливаясь.
Слегка подправив обвязку, я переместился в горизонталь, зависнув в нескольких сантиметрах от чёрной поверхности.
Протянул руку и замер в волоске от цели.
— Позволишь? — улыбнулся я своему отражению.
Ладонь легла на неожиданно тёплую материю. И та запульсировала, будто сердце забилось. Пропали звуки и запахи, осталась только магия, переплетение всех аспектов и то, что оно скрывало.
В который раз я столкнулся с хранителем памяти, и в который раз удивился погружению в чужой разум. Даже не так — в разумы. И их было очень много, и все они одновременно обрушили на меня все воспоминания, что были в их жизни. Что указывало на весьма торопливое создание хранителя, помещали туда всё без разбору…
Пожалуй, если бы не практика с осознанием миров, я бы не выдержал такого масштаба.
Там, глубоко под землёй, в лабиринтах ходов, соединяющихся множеством пещер, жили какие-то древние существа. Маленькие, почти крошечные, юркие и слепые как кроты. Духи недр земли, хранители её сокровищ.
Создания мест силы, заключающихся в здешних месторождениях, действительно богатых, они стали заложниками однажды пришедшего человека. Давным-давно, когда на земле этой были лишь небольшие поселения охотников, а о другом промысле тогда и не думали, явился сильный маг. Его ауру я увидел в их разумах.
Мощную, тёмную, хотя он был универсалом.
Но тьма внутри не зависит от аспекта дара, всего лишь от сделанного когда-то выбора. И его выбор был приговором этим малышам. Со зла или нет, заключил он их в вечную ловушку, чтобы… не мешались под ногами.
Отрезал от сородичей, лишил возможности выбираться на поверхность. А они любили безлунными ночами выходить наружу и собирать своим удивительным нюхом новые запахи. Так они изучали мир — носом.
Существа бы ушли, попроси он их. Да и просить не нужно было — люди уже вторгались в их владения и создавали много «шума», в смысле обоняния мы им совершенно не нравились. Наша магия пахла опасностью. Малыши хотели уйти к горам, туда где никто не будет препятствовать их укладу жизни. Ведь там было ещё больше так приятно пахнущих камней.
Глобус был вообще непричастен к их заточению.