Это солнечное пушистое чудо не просто реагировала на нехватку кислорода, как было заведено в те времена, когда стихийные амулеты стоили очень дорого. В ней таилась магия посерьёзнее. Я прикоснулся к малышке и ощутил потоки разных аспектов. И мощь магии.
Разобраться сразу было нереально, но и без того понятно — пташка ой какая непростая.
— Обычной благодарности будет достаточно, — расхохотался Илья Александрович, очень довольный произведённым впечатлением. — Вы меня, ваша светлость, очень выручили. Я уже с ума потихоньку сходить начинал… А малышка уж дома засиделась, скучно ей со мной. Знаю, знаю, химеры не скучают. Но мне будет радостно, если Искорка с вами рядом будет. От беды убережёт, если что. Да и всё веселее с вами, Александр Лукич, да?
Искорка. Изумительно ей подходило это имя. Пёрышки её действительно будто искрились, переливаясь как у сказочной жар-птицы.
— Со мной не заскучаешь, это верно, — тоже рассмеялся я.
А ещё от Искорки исходило тепло, такое умиротворяющее и приятное, будто греешься на солнце в погожий день. Не огненная сила, а именно согревающая.
— Спасибо, — я поклонился и почувствовал, как птичка вцепилась в плечо крошечными лапками, чтобы удержаться.
Вот коты-то обрадуются.
Но за канарейку можно было не переживать. Химеры вообще создавались так, чтобы уничтожить их было крайне затруднительно. А внутри этой милахи так и целый магический коктейль был. Я ощущал слабый след даже магии смерти. Убить она вряд ли сможет, разве что насекомое мелкое, но вот убедительно отпугнуть — вполне. В общем, постоять Искорка за себя точно могла.
Помимо этого, безусловно, было две больших корзины с едой…
Возвращались мы на такси, прогуливаться не было сил. Да и спутники мои, откормленные и задобренные Симановым, тоже утомились. Элементаль исчез ещё до нашего выхода на улицу, а вот рыжий отчаянно зевал, стараясь скрыть. Но из-за этого его лишь перекашивало.
— Всё, хватит на сегодня геройствовать, — приказным тоном сообщил я, когда мы уже через пять минут прибыли к доходному дому. — Всем отдыхать. Мне тоже.
Ассасин посмотрел на меня недоверчиво, но промолчал.
— Обещаю, сегодня больше никуда не отправлюсь.
Разве что в объятья одеяла, ну и сдамся в плен подушке. Мне требовалось срочно впасть в целебный сон, тело уже настойчиво начинало гудеть, источники ворчали, а глядеть на безуспешно скрывающего зевоту Тимофея так вообще было невозможно.
Но прежде я позвонил Баталову.
Канарейка, едва я зашёл в комнату, изучающе облетела её и устроилась на карнизе. По идее, ей не требовалась пища, но я всё же налил воды в блюдце и поставил на видное место. Порой любили химерам добавить реалистичности, оставляя нечто живое. Всё зависело от создателя. Моя гаргулья, например, вовсю лакала молоко, хоть и не нуждалась в том.
— Роман Степанович, доброго вам вечера.
— Александр Лукич, — голос у менталиста был странным, будто он ожидал какого-то моего признания, но боялся этого. — Как всё прошло?
— Как вы и говорили — сущий пустяк. Я всё уладил, — я не сдержался и всё-таки от души зевнул так, что аж щёлкнуло. — Полагаю, теперь Илью Александровича больше ничего не будет беспокоить.
— Позвольте узнать… — глава конторы замялся. — Этот сущий пустяк… Вы использовали что-то «особенное»? — он так выделил последнее слово, что ясно стало — речь об артефакте из императорского хранилища.
— Да, — не стал скрывать я.
Да и как скроешь, ведь артефакт я исчерпал. Он постепенно восстановится, даже если не помогать с этим, несколько лет — и как новенький будет. Но я, конечно же, планировать влить в него все аспекты, как сам приду в себя.
— А что-нибудь ещё? — вкрадчиво поинтересовался Баталов.
— В чём дело? — мне не понравился его загадочный тон.
Роман Степанович замолчал надолго, а я терпеливо ждал. Доверить эфиру великие государственные тайны было нелегко. Но и выбора у него особо не было. Точнее, можно было мне вообще ничего не говорить, я не возражал. Глаза слипались, и мне становилось всё больше всё равно.
— Они встали, — вывел меня из дрёмы голос менталиста.
Я подхватил ускользающий из рук телефон и уточнил:
— Кто?
— Не кто, а что… Часы Исхода, ваша светлость. Вещица, что хранится в… скажем так, особо охраняемом месте с особыми инструкциями.
— Звучит серьёзно, — вздохнул я, ничуть не иронизируя. — И что это значит?
— Это значит, Александр Лукич, что вам поскорее нужно вернуться домой. И взглянуть, что это за штука. Потому что я ни черта о ней не знаю. Кроме того, что написано на оборотной стороне.