— Везунчик — тот ещё брехун. Его как штрафанули, так он одно и говорит, чтобы и прочих подставить. Его там и не было! Туда бригада Деда ходила, а они молчат.
— Молчат, — усмехнулся третий. — Только Дед сегодня в первый раз на ногах не стоял, уносить пришлось. Ты вот помнишь, чтобы он хоть раз таким был? Во-во. Иногда молчание больше говорит, чем трёп-то.
Дверь с треском распахнулась, и в проёме появился шатающийся мужчина. Совершенно лысый до такой гладкости, что засверкало в свете ламп. Он запнулся о порог, но схватился за дверной косяк и тот с хрустом проломился от его силы.
— Ну вот, иди спроси у него сам, — послышалось насмешливое.
Дед? На такое прозвище ничто во внешности не намекало, было горняку чуть за сорок, может и меньше. Вероятно, он просто был либо самым опытным, либо самым старым жителем Изумрудного.
— Все вы сгинете там! — провозгласил Дед, и наступила полная тишина. — Она всех заберёт!
Ну, не такой уж и молчун.
Глава 14
Пока мрачный прорицатель обводил взглядом замерших посетителей трактира, тишина стояла такая, что лишь треск поленьев был слышен. Кажется, все даже дышать перестали.
— Дед, — наконец отмер какой-то щуплый горняк, сидящий в одиночестве неподалёку от двери, — ты присядь лучше. Поговорим.
— Не о чём мне с тобой говорить, Дима, — лысый демонстративно плюнул на пол.
От этого действия координация его вновь нарушилась, и на этот раз рука не поспела за уставшим разумом. Дед грохнулся плашмя на грубые доски пола. Раздался хруст — носу не поздоровилось.
Тут уже оживились все и ринулись на помощь.
— Эй, ты, — вдруг обратился ко мне тот, кого прозвали Канарейкой. — А ты чего сидишь?
Не успел я сообразить, как реагировать, как подключился один из братьев:
— Точно, ты же этот, лекарь. Давай, отрабатывай тогда уж жалованье, зря мы скидываемся чтоль?
Вот оно как…
К сожалению, тот вид морока, что я выбрал, был рискованным именно вот по такой причине. Малознакомая внешность могла принадлежать кому-то, чьи услуги всё же понадобятся.
Но судя по всему, лекарь здесь был новичком и ни с кем толком не успел познакомиться. А может, и не любили его… Уточнять я не стал, поднялся и подошёл к «пациенту».
Бедолага приложился очень крепко. Похоже, отрубился он ещё в падении, потому как совершенно не сопротивлялся гравитации.
— Разойдитесь, ни видно ж ни черта, — глухо бросил я, надеясь что и голос местного костоправа тоже никто не запомнил.
Удача меня не покинула, народ не удивился и послушно расступился, но наблюдать местные продолжили очень внимательно.
Так, в подобное место вряд ли наняли кого-то высокорангового. А с учётом того, что платили за медицинское обслуживание сами горняки, а не хозяин, точно не выше начального ранга и не самого талантливого. Осталось припомнить, на что способны слабые целители…
Пожалуй, остановить кровь мог бы маг и сразу после пробуждения дара. Кости срастить кое-как, лихорадку ослабить. Значит, без чудесных исцелений.
Я с трудом повернул набок Деда, бесчувственное тело весило с тонну. Лицо его было всё в крови — сломал-таки себе нос. Очень уж хотелось сразу избавить горянка от травмы, но пришлось сдержаться. И не обезболивать, когда прикоснулся к переносице и влил совсем немного силы жизни.
Лысый застонал и разлепил глаза.
— Сесть можешь?
Мужчина прикрыл один глаз и кивнул. Я помог, ухватив его под локоть.
— Голову наклони. Нужна вода и тряпица чистая, — огляделся я.
Нужное мне добыли быстро, причём сразу ведро притащили. Я осторожно протёр пострадавшему лицо. Место удара опухало прямо на глазах.
— Есть лёд? Ну или бутылка холодная?
Все дружно посмотрели в сторону стойки, где красовались пузатые бочонки. Нда, такое не подойдёт…
— Я могу! — вышел вперёд сущий мальчишка.
Он потёр руки, театрально развёл их в стороны и хлопнул. Передо мной грохнулась глыба льда, тут же расколовшись на куски. Стихийник ойкнул и осел рядом, отрубаясь. Перестарался.
— Вот дурак, — ёмко кто-то описал этот подвиг.
Второго пациента я просто обследовал, убедился что ничего страшного с источником не случилось, и велел отнести домой. Ну или где он там ночевал. Парнишку резво подхватили и унесли.
Выбрав самый крупный осколок, я приложил его к носу Деда.
Так, перелом вправил, кровь более или менее остановил. На большее, по идее, местный лекарь не был способен. Но вот поговорить с этим бывалым горняком мне хотелось всё сильнее и сильнее.
— Давай до дому. Провожу, — пробурчал я, протягивая руку.