Конечно, был шанс, что Дед живёт в бараке, но раз уж он здесь давно, то скорее всего у него отдельный дом. На то и была надежда.
Лысый ухватился за меня, и я влил магию уже в своё тело, ведь поднять и удержать такого здоровяка было непросто.
— Помочь? — спросил кто-то.
— Справлюсь, — отмахнулся я.
Благо никто не настаивал, поэтому отправились мы в путь одни. Лишь ассасин следовал за нами тенями, я ощущал его присутствие рядом. Только бы тот, за кого меня приняли, не знал где живёт Дед…
И в этом повезло, горняк меня вёл, что-то неразборчиво мыча и указывая дорогу взмахами руки. Ну а когда мы наконец добрели, я мысленно поблагодарил судьбу. Домик стоял на отшибе, и, судя по тёмным окнам, никого там не было.
— Спасибо, — не очень-то добродушно сказал мужчина, когда я буквально затащил его внутрь и усадил на лавку. — Как там тебя… Извиняй, забыл. А-а-а! Вячко, верно? Верно, — сам подтвердил он и всё же улыбнулся. — Не совсем отшибло-то всё. Да ты садись, молодой…
Его сморило, и я едва успел подскочить, чтобы он снова не ударился носом, теперь о стол. Заодно влили побольше магии, чтобы наверняка не было последствий. Ну и слегка прочистил организм.
Дед очнулся, встряхнул головой и сфокусировался на мне.
— Ты кто?
Внутри похолодело, неужели переборщил с силой?
— А-а-а, Вячко, — поморщился он. — Всё ж не бесполезный ты, оказывается. Зря народ тебя сторонится, вон как меня подлатал лихо. Да ты садись, — опять пригласил он.
Я увидел силуэт лампы на подоконнике, взял и поджёг фитиль, подкручивая так, чтобы света было немного. Не в кромешной же темноте сидеть.
— Вот что я тебе скажу: вали отсюда.
— Чего так? — насупился я.
— Я в том смысле, молодой, что пока цел, уезжать нужно. Если договором не связан, проваливай, послушай мой добрый совет. Ты мне помог, а я тебе помогу. Пожитки собирай и ехай. Вон сегодня городские припёрлись, им на хвост сядь, долго они здесь не пробудут.
— Да с чего бы? — я упрямо изображал не самого сообразительного человека.
— Никакие деньги мира не стоят того, что там, — доверительно сообщил Дед.
— Где, там?
В слишком уж мы разной кондиции были, но окончательно приводить его в чувства было опасно. Может и разглядеть, что перед ним не тот.
— Про хозяйку горы слыхал?
Я чуть не подпрыгнул от радости, но старательно продолжал тупить.
— Кого?
— Эх, молодые… Ничего им не интересно, кроме девок да гулянок.
Да сколько же этому лекарю? Не такая между нами разница огромная, хотя один год здесь за пять пойдёт, наверное.
— Неправда, — обиделся я. — Мне всяко интересно.
— Тогда слушай. Ты мне помог, и я тебе помогу.
Я уж подумал, что мы заходим на второй круг увещеваний про необходимость срочного отъезда, но горняк всё же раскрыл тему.
— Мне уж терять нечего, сгину в шахте. Не завтра, так послезавтра. Если хозяйка горы кого присмотрела, то заберёт. Про обвалы слыхал?
На моё отчаянное мотание головой он усмехнулся.
— Ну конечно, кто же скажет новичку, что тут происходит на самом деле. Что люди пропадают каждый месяц.
— Пропадают? — удивился я, на этот раз искренне. — То есть не заваливает их в шахте?
— Говорю же — забирает их хозяйка горы! — разозлился Дед, и я решил быть «поумнее». — Ты ж врачеванием занимаешься, не должен быть безмозглым таким. Иль налить тебе, чтобы уразумел уже?
— Не надо…
— Ладно, слушай, Вячко. Мне уж терять нечего…
История, рассказанная на окраине поселения, при тусклом свете лампы, была под стать антуражу — зловещая и пугающая. По меньшей мере звучала так.
Пропажа людей происходила с постоянством, достойным строгого расписания. Что лишь нагоняло таинственности на это явление, так как под конец месяца все в Изумрудном готовились к печальной новости. Даже ставки делали, но это не от чёрствости, а от страха.
«Заваливало» одного-двух, не больше. При этом не спасло то, что всегда ходили группами и следили друг за другом. Невозможно неотрывно смотреть, работать надо, да и не парами же по нужде отлучаться.
Не помогало и не ходить в шахту в определённые дни. Штрафовали за это сурово, но и бойкот не уберегал, ведь в первую же смену кто-то пропадал. Даже если эта смена через неделю наступала. Было такое раз, упёрлись горняки, несмотря на наказание.
Дед, которого на самом деле звали Алексей, прозвище своё заслужил из-за опыта, как я и догадывался. Удачного, причём. То есть и под обвал не попал, и с добычей всё в порядке было. Бригада его одной из самых удачливых считалась, все к нему хотели попасть. В основном именно потому, что никто из бригады не пропадал.