Нда, порой моя воспитанность не идёт на пользу… Мужчина лишь больше расстроился. Решил, что я считаю его недостаточно сильным. В чём-то так и было, но человек не способен быть сильным во всём. Это нормально. А вот знать свою сильную сторону и использовать по полной — вполне.
— В тенях вам нет равных, но не всегда сражение идёт в сумеречной долине. Да и в принципе — не всегда оно идёт. А князь Мейснер был вам не по силам, и вы это знаете. Героическая смерть в таком случае была бы бессмысленна. Понимаете? Нет ничего славного в том, чтобы отдать жизнь тогда, когда это не нужно.
Уж как смог.
Я многое мог рассказать о жертвах, смыслах и прочих высоких материях, но ни к чему это. Опыт у каждого свой, как и выводы. Но Хаамисун понял. Что гордость тогда взяла верх над разумом.
Он посмотрел в иллюминатор на плывущие облака и ослепительное небо, кивнул и повернулся ко мне:
— Спасать нужно лишь тех, кому это нужно, верно?
— Верно.
— А как вы понимаете, когда это нужно?
— Никак, — рассмеялся я. — Иногда и я ошибаюсь. Но в идеале — когда об этом просят. Ну или хотя бы когда это очевидно. И не спасать, Хаамисун, помогать. Когда видишь, что человек в беде. Когда можешь помочь. Когда… Когда хочется это сделать.
Ассасин задумался, а я хмыкнул. Чёрт, сам себя запутал. Ну вот как объяснить такие вроде простые вещи? Да никак.
«Помогай когда хочешь. Не жди ничего взамен, но и не позволяй принимать это за слабость». Так мне однажды сказал царь, вздёрнув одного обнаглевшего дворянина на виселице. Казнокрад ещё месяц провисел в назидание прочим. А следующий, назначенный на пост, оказался одним из самых честнейших и справедливых людей.
Нрав у Петра, конечно, был очень горячий. Но я видел, что за этим стоит.
— Я постараюсь, — пообещал Хаамисун.
Сложно ему было, это я понимал. Когда все твои задания — выследить и уничтожить, куда уж там, задумываться о подобном. Ну ничего, артефакты, украденные из Аламута, он нашёл. Спасёт меня, а уж я тоже постараюсь, чтобы получилось, и тогда вернётся домой, к любимым жене и дочерям. Он просто забыл, каково это.
— Благодарю, — улыбнулся я и вернулся к изучению досье Яковлева, но всё же добавил: — У нас мирная миссия. Очень мирная, — уточнил я, заметив тень сомнения.
Мне просто нужно приобрести нужный изумруд. Тихо и не привлекая лишнего внимания.
Яковлев был любопытным персонажем. Репутацией обладал весьма разносторонней. С одной стороны дела рода вёл исправно, не забывая присылать доклады в столицу и периодически приезжать ко двору. С другой же — множество мелких скандалов и интрижек. Женат он не был, детей не имел, но замечали купца в женской компании очень часто. При этом в компании из высшего света.
На дуэли Яковлева вызывали чаще, чем приглашали на светские мероприятия. Но везло ему чертовски, ни одной серьёзной раны.
Пока я читал сводки о любвеобильности купца, задумался.
А что, если у него не будет наследников? Кому тогда достанутся прииски? Ведь по тому, что я слышал, вывод можно сделать только один: никто, кроме Яковлевых, владеть ими не может.
Интересно.
Не очень я верил в проклятие в данном случае, но иного объяснения не находилось. Кому может быть так необходимо, чтобы земные сокровища добывали только они?
Ерунда какая-то. Ну ничего, разберусь, если понадобится.
О хозяйке гор в бумагах не было ни слова. Даже Баталов скептически отнёсся к вопросу о тамошних легендах, сказав, что просто народ такой. Не любят там, когда в их дела лезут, вот и пугают небылицами. От наместников ничего подобного он не слышал.
И вообще, нечисть давно уж перешла в разряд чего-то редкого и сказочного, что впору организовывать сообщества по защите и устраивать заповедники. Заносить в книги диковинок и беречь, а не бояться. С этим я, впрочем, был согласен.
Хотя в моей деревне нечисть диковинкой не была, уж точно не для местных. И участвовала в жизни деревенских очень активно.
Я улыбнулся, вспомнив лешего, водника и хозяина горы, самого что ни на есть настоящего. Навестить их нужно.
— Господа, приготовьтесь, сейчас потрясёт. Влетаем в грозовой шторм.
Несмотря на предупреждение, не так уж и трясло. К сожалению, Тимофею, который успел очнуться, так не показалось, и парень застыл, смертельно побледнев. Снова погружать в забытье я его не стал, мало ли что. Просто не трогал, слегка подпитывая магией.
Правда, и я заволновался, когда нас накренило влево, и довольно сильно.