Мой аргумент о необходимости прикрытия на месте потонул в этой всеобщей преисполненности жаждой подвига.
Пришлось действовать жёстко. Первой мыслью было и их отправить в целебное забытье, но в итоге я решил сделать проще и честнее — приказал.
Такого от меня никто не ожидал.
Первым сдался ассасин, всё же клятва для него была очень важна. Тимофей, пусть и вздохнул так тяжко, словно его на каторгу отправляли, спорить не стал. Дольше всех сопротивлялся Хлебников, что-то обиженно бормоча, но тут вмешался шаман, что-то шепнув тому на ухо. И Владимир Иванович обречённо кивнул.
Указания, что и как говорить о моём отсутствии, я уже раздавал второпях, времени совсем не оставалось.
Вячко мне немало успел рассказать о местных порядках. Парень и рад был пожаловаться, а я оказался отличным слушателем.
Рабочая смена начиналась после рассвета и длилась до заката с весны по осень, зимой же трудились меньше, но условия становились такими суровыми, что короткий день ничуть не сглаживал общее впечатление.
Никаких развозок не было, шахта была в паре километрах вверх по западной дороге, и добираться туда следовало на своих двоих. Оборудование и экипировка хранились там же. Единственный транспорт перевозил исключительно ценные грузы, ну и руководство, конечно же.
Мне такая прогулка пришлась по душе, к тому же шёл я один, догоняя прочих.
Лес пробуждался, вовсю пели птицы, где-то журчал ручей, а воздух был так пронзительно чист, что было не надышаться. Под ногами хрустел гравий, которым усыпали путь, а в голове певуче говорил довольный Хакан.
— Я чую повсюду силу необычную.
— Сила земли, да, — подтвердил я.
Совсем иное чувство, чем в городе. Будто бы и пусто без привычного магического шума, но при этом столько силы вокруг, могучей и первозданной. От неё тоже было своего рода опьянение, как и от воздуха.
Каждый листик и травинка здесь были насыщены этой магией. Искры дара людей, что находились впереди, словно мешали, выглядели неуместно в этой картине.
— В Великой пустыне место есть подобное. Бархан безмолвия, — в голосе джинна послышался почти священный трепет. — Там ощущаешь себя мельче самой крошечной песчинки мира. Никто не в силах произнести там слово.
Место силы. Я был почти уверен, что именно оно находилось где-то здесь и давало купцу подпитку. И ещё твёрже был убеждён, что место это в шахте. Не в последнюю очередь меня это и влекло туда. На уровне ощущений, интуиции, да хоть как назови.
— И ты его видел? — мне стало любопытно.
— Однажды. Бархан блуждает по пустыне, но редко появляется он рядом с нашим народом.
Движущееся место силы? Интересно. Хотя весь мир элементалей был необычен, но всё же удивительно. Пусть я не был экспертом по этим явлениям, но в нашем мире такое было невозможно. Рождение места силы могло произойти по разным причинам, но раз уж случилось — там оно всегда и будет. Пока не истощится и не угаснет.
Исключением было только перемещение силами магов. Как, например, произошло с моим островом. Может и тот бархан кто-то передвигает?
Задумавшись, я запнулся о булыжник и взвыл: каменюка умудрилась пробиться через добротные сапоги и попасть в самое уязвимое место.
— А-а-а, чёрт, — ругнулся я и рассмеялся.
Вот ведь, маг или нет, Ходящий или сам Прядущий, а как же больно ушибить мизинец на ноге… Боль быстро прошла, даже к дару не пришлось обращаться, но я сосредоточился на окружающем. Не время отвлекаться.
К тому же начался ощутимый подъём, с непривычки дыхание немного сбилось и заныли мышцы. Уже слышны были голоса и шум техники, я почти добрался.
От открывшегося зрелища я на несколько секунд замер.
Лес расступался, открывая часть монолита. Каменные пласты уходили ввысь, теряясь в дымке зацепившегося облака. Словно шкура какого-то гигантского зверя, изрезанная бороздами и выступами. Серая, но при этом многоцветная — от свинцово-мрачного до пепельно-дымчатого.
Вход, укреплённый балками и металлом, как и постройки рядом, уж не говоря про людей, рядом смотрелись настолько ничтожно, будто сценка миниатюрной поделки.
Высота не была колоссальной, метров пятьсот вверх, но вблизи это было подавляющее превосходство столь очевидное, что голова закружилась. Я чуть было не присвистнул от восхищения, но счёл это неуважительным, поэтому лишь тихо выдал: