Наверняка это взаимно. Не очень хорошо пока умел Аркадий Власович находить общий язык с людьми.
Ладно, князь никуда не денется, разведаю обстановку и вернусь. Мне хотелось успеть до того, как мою пропажу обнаружит хозяйка горы. Если вообще обнаружит, конечно. Кто знает, сколько длятся сеансы живительной магии.
Я поднялся, поблагодарил, подошёл к двери и, взявшись за ручку, вспомнил важный вопрос:
— А как её зовут?
— Лириана, — расплылся Левандовский, мечтательно вздохнув. — Волшебное имя, правда?
— Правда.
Идти по дороге было очень необычно. Вроде самое обычное мощение, такое во многих городах сохранилось. Стихийники поддерживали покрытие, а эфирники смягчали неровность для транспорта в особо значимых местах. Но тут… Я был где-то глубоко, но задрав голову, мог видеть лишь дымку вместо неба. Да и царили здесь сумерки, разбавляемые витающими повсюду огоньками.
В чём-то очень красивое зрелище, сказочное.
Камень под ногами был чуть влажным и блестел от мерцающего огня экстравагантных осветительных устройств. Эхо моих шагов улетало вперёд.
Общий дом действительно было не пропустить. Широкое здание украшал ряд арок, напоминая Никольские торговые ряды. Над арками виднелись фигуры мифических животных — от грифонов до драконов. Размера небольшого, но работа была очень искусная. Через мутные стёкла проникал свет, но звуков не было слышно.
На улице вообще было так тихо, что казалось я слышу, как где-то далеко журчит подземная речушка.
Массивная деревянная дверь с крупными заклёпками и ручкой-кольцом не сразу поддалась, пришлось принять положение поудобнее. Петли скрипнули, привлекая ко мне внимание всех находящихся внутри.
А было там немало народа…
Десятки три, а то и больше. Мне почудилось, что я вернулся в своё время и снова гощу у северян, причём самых консервативных и любящих старину. Длинный очаг прямо посередине помещения, устроенный на полу и обложенный камнем. Столы с лавками поближе к огню, а за ними сидящие с кружками мужчины.
Молодых здесь не было совсем.
На меня уставились десятки пар глаз, но я искал лишь одного. Дед сидел совсем недалеко от двери и на мою улыбку подозрительно прищурился. Точно, морок-то я снял, так что горняк меня не узнал.
— Ещё один новичок, вы гляньте! — раздалось справа, а следом захохотали. — Сегодня урожайный денёк-то вышел!
— Ишь, смотри, лыбится как. Блаженный штоль?
Улыбка моя стала только шире. Люди! С виду вроде абсолютно нормальные, кто шутит, кто хмурится, кто приветственно сплёвывает на пол. А блаженный разве что Левандовский, и то по уважительной причине.
Глава 19
Приняли меня хорошо.
Вообще, людей сближает общая беда и порой делает сильнее. Ну или сильно разобщает вплоть до полного взаимоуничтожения, но здесь был не такой случай, к счастью.
Немало я видел сообществ, собранных из нужды, а не от желания. В условиях выживания правила применяются довольно жёсткие, но действенные. Иерархия, строгие наказания — всё это работало, когда не работало ничто иное.
Вот и тут я безошибочно вычислил «главного». Суровый бородатый мужчина, впрочем, как и большинство других. Но после каждой реплики или смешка именно на него бросали быстрые взгляды — как отреагирует.
Ничем он не выделялся, кроме этого внимания, что вселило в меня надежду. Раз своего рода властью он не пользуется, чтобы выделиться, то и на справедливость рассчитывать можно.
Поэтому я, продолжая улыбаться, спросил:
— А что, дядьки, где здесь наливают?
Хохот поднялся такой громогласный, что звуковым потоком чуть снесло дым, уходящий под крышу, где он проникал через щели и улетал выше, делая подземный туман ещё гуще.
— Ну садись, малой, нальём, — мотнул головой сидящий рядом со «старейшиной», не забыв посмотреть на предводителя и получить от него почти незаметный кивок. — Ежели выдюжишь местное пойло, то и остальное нипочём будет.
Благо я предусмотрительно утром оделся попроще. Ведь если морок сбился бы, то сильно выделяться мне не хотелось. Так что, можно сказать, приняли меня если не за своего, то уж точно не за изнеженного аристократа. Да и испачкался я прилично, пока ползал по пещерам.
Выдавала меня разве что Искорка…
На канарейку глядели вообще все, крутя шеей, пока я следовал к выделенному мне месту. Но как ни странно, первый вопрос был не о птичке, сидящей на моём плече.
— Откуда будешь?
— Так оттуда, — я поднял голову, усмехаясь.