— Чёрт… — опять выдал Игорь Игоревич, прищурившись.
Сейчас и приборов не нужно было, мерцающее полотно упиралось прямиком в ещё одну вершину. Болтать перестало, мы шли ровно уже с минуту, но чётко в гору.
По выражению лица пилота было ясно: здесь ловить нечего.
— Так, — я покрутил головой, разгоняя кровь и снимая напряжение в шее. — Об этом артефакте даже не спрашивайте.
— А? — не понял пилот, но я отмахнулся.
На что-то изящное времени не было, поэтому я просто призвал всю силу земли и приказал ей подправить рельеф. Грубо и довольно жёстко. Вряд ли на такой высоте были живые существа, ну да им в любом случае не поздоровилось бы от столкновения.
Грохот пробился сквозь лобовое и мой не до конца восстановившийся слух. Гора разрушалась на наших глазах, и воздушный адмирал от удивления чуть не потерял управление.
— Держите курс! — рявкнул я.
Самолёт выправился.
Я старался удержать сразу две силы, и было не до манер. Бранное слово и вера в успех — всегда лучше, чем одна вера. Пилот поддержал и так мы, матерясь, влетели в образовавшийся проём. Что-то застучало о корпус, но мы прошли.
Заметив, что костяшки пальцев пилота побелели, так он вцепился в штурвал, я усмехнулся:
— Расслабьтесь, а то сломаете ненароком. Такого артефакта у меня уже не найдётся.
На то, что он меня крайне непечатно поблагодарил за заботу, я внимания не обратил. Кружилась голова, внутри гудело так же мерно, как и снаружи. Аномалия была позади.
Два стихийных камня были наполнены под заявку. Воздух и земля, топаз и яшма. Хотелось бы сказать, чтобы все оставшиеся так легко и быстро… Но, пожалуй, лучше сложно и долго.
— Что же, — очень спокойно сказал пилот, когда выговорился. — А теперь нас ждёт не самая приятная посадка. Что называется, на глаз…
Он кивнул на панель. Бо́льшая часть приборов не работала, не выдержала то ли аномалии, то ли бушующей силы магии.
— Подходящих воздушных портов по эту сторону гор почти нет. Здесь могут принимать только дирижабли. Так что и взлётных полос наперечёт. Насколько я понимаю наше местоположение, мы далеко от любой из них. Не хватит дотянуть.
— Какие накопители ещё нужны?
— Нет, ваша светлость, движки на последнем издыхании, повреждение в плетении, замкнуло контуры, — он указал на один из работающих экранов.
Там что-то судорожно мигало красным.
— Нужно садиться. И как можно скорее.
— Там огни, — я поддался вперёд, вглядываясь в тёмную землю.
На город было не похоже, как и на городок. Скорее деревушка. Но хоть что-то, нашу посадку заметят и придут на помощь. Ну или сообщат куда-нибудь.
— Отлично, — оживился пилот. — Там дальше поля, довольно большие. Должно хватить. Видите?
Я видел лишь разные тёмные пятна, но Игорю Игоревичу полностью в этом доверился.
— Я подстрахую, — кивнул я.
— Не надо, — ответил мужчина, вздохнув с сожалением. — Боюсь, сейчас любое воздействие может добить систему. И тогда мы вспыхнем. Очень быстро. Придётся садиться без магии.
— Чем я могу вам помочь?
Пилот захохотал так заразительно, что и я рассмеялся.
— Понял, буду молиться.
После той болтанки и кульбитов, что мы преодолели, остаток полёта прошёл спокойно. Вокруг не громыхало, нас не бросало из стороны в сторону. Сбросили остаток топлива, скорость снизили до минимальной, двигатели выключились, и мы будто парили над верхушками леса в полной тишине, приближаясь к полю.
Я даже успел разглядеть, что оно убрано, и заметить стоги сена, светлыми точками раскиданные по земле.
Пассажиров пилот предупредил коротко. И тоже не очень печатно.
Едва мы пролетели над лесом, земля стала приближаться как-то быстро. Я сосредоточился, готовясь в любой момент подключить силу. Накрыть нас защитным куполом мне бы уже не хватило запасов, но хотя бы персонально каждого уберечь от травм я мог.
Игорь Игоревич не обманул. Посадка была очень жёсткой. Меня чуть не вырвало из кресла, так нас приложило о землю. И затем потащило вперёд, почти до самого края. На стекло налипло сено и земля.
Трясло ещё хуже, чем в воздухе.
Никто, конечно же, не молился. Сзади лилась удивительная смесь ругани, на арабском, русском и ювелирном, судя по витиеватым выражениям мастера Хлебникова.
Я же просто слушал эту песнь и скрежет стали, и был готов использовать силу жизни.
Пропахав поле, «Аврора» замерла на его краю.