И ровно в этот миг по пещере разнёсся протяжный сигнал. Биологические часы этого неравнодушного работали очень точно. Горняки командами выдвинулись куда-то за пределы города, по узкой улочке, виляющей между зданиями, что здесь стояли очень плотно.
Наша бригада шла замыкающей.
Путь оказался неблизким, за постройками мы зашли в прощелину и топали по ней минут тридцать. Вверх уходили отвесные стены из камня, сколько я не задирал голову, но увидеть, где они заканчиваются, так и не смог.
Стало сухо, и воздух потеплел, хотя выше мы точно не поднялись.
Наконец проход стал шире, и дорога закончилась. Почти ровный круг площадки упирался в несколько тёмных провалов. Над ними виднелись высеченные цифры. Всего пять.
— Сами всё знаете, — напутствовал Мадьяр горняков. — Зашли, отработали и вышли. Все, — он обвёл команды требовательным взглядом.
Группа за группой уходили, а он провожал их тихим шёпотом. Но я услышал. Мужчина просил духов предков позаботиться и уберечь. Может, он и не главный. Но на нём, пожалуй, всё здесь и держалось. В первую очередь люди.
Ничего, всех вытащу.
Я помотал головой, до хруста разминая шею. Всё же ночь в мастерской давала о себе знать. Не стал вливать в себя силу жизни, даже капля может пригодиться в скором времени.
— Зверушку тоже с собой возьмёшь?
Я скосил взгляд. Конечно же, на моём плече опять сидела белка, мелкая и пушистая до невозможности. Лишь бы не зачирикала…
— Она без меня не может.
От укуса в ухо я ловко увернулся. Но Искорка умудрилась выдрать клок волос и довольно сверкнула глазами.
— Ну ладно, сам отвечаешь тогда. Внутри по сторонам не глазей, лучше под ноги гляди. Там запнуться и шею свернуть — как в нужник сходить, ничего сложного. Если позовёт кто, то не слушай.
— Кто позовёт? — обалдел я от такой детали.
— Да хоть кто, кроме меня. Это эффект такой, акустический, во. Почудиться может, что есть кто-то ещё. Так вот — никого там нет, а пойдёшь на зов, обратно не вернёшься. Усёк?
— Усёк, — подтвердил я.
Ничего я не усёк, кроме того, что становится всё интереснее и интереснее. Допустим, хозяйка горы кого-то там зазывала. Неужели здесь и сородичи её водятся?
Я двинулся к пятому входу и услышал за спиной удивлённое:
— Ты куда это?
— Ну так работать пора, — улыбнулся я в полуобороте. — А то на обед опоздаем.
— Во даёт, малой! — вновь громогласно расхохотался Мадьяр. — Сладим.
Обязательно сладим, со всеми. Мне снова подгонял дар, он чувствовал внутри что-то настолько привлекательное, что ноги сами несли меня вперёд.
Глава 21
Удивительное это дело — горное.
Там, где человек может рассчитывать лишь на свои руки, голову и, главное, на тех кто рядом. И это всё вместе рождает поразительное сообщество, надёжнее которого не сыщешь. Ведь от этого в прямом смысле зависит жизнь.
Уходят в сторону манеры и прочие условности, а остаются только короткие переговоры, чёткие команды да предельная внимательность как к окружающему, так и к другим.
Мадьяр раздавал указания, способные обратить в глубокий обморок многих барышень, да и некоторых особо впечатлительных мужчин, что уж говорить. Но очень понятные и простые.
Эта штольня вгрызалась в камень глубоко, высоты хватало разве что для замаха крупным инструментом, шириной же проход был чуть больше, чтобы можно было разойтись с тележкой или вагонеткой. В пыли под ногами я обнаружил пару узких рельсов.
Шли мы с масляными фонарями, видимо из-за возможного отключения магии.
А ещё я заметил отметки краской на стенах.
— Это чтобы не заблудиться, — пояснил мой покровитель и добавил, когда увидел, что ответ меня не удовлетворил: — Тут, малой, причудиться могут не только голоса, но и путь, которого нет.
Ясно, значит, пространственные неожиданности возникают сами собой… Вряд ли то был выход в безопасное место, иначе слухи о подземном городе давно уж появились. Возможно, это как раз было воздействие аномалии.
Сюда бы группу учёных из особо толковых. Вот уж кому радости и работы на годы было бы.
Но моё любопытство поутихло, когда началась работа.
Сила не сбоила, но пользовался я даром аккуратно, чтобы не рассчитывать исключительно на магию. Когда поднимаешь тяжести при помощи стихии воздуха, а та вдруг исчезает — ничем хорошим это не закончится. Так что я в большей степени полагался на физическую мощь.
И очень скоро понял, что трудятся здесь истинные богатыри, а не былинные, что лежали себе годами на печи, а потом внезапно горы сворачивали.