Монотонно долбить тяжеленной киркой, разгребать камень и загружать его в вагончик, оказавшийся в тупике, до которого мы добрались, — задачка не для всех. Предел возможностей упирается в выносливость, и вот её у горняков было словно бесконечность.
Куртки все поскидывали быстро, как и покрылись слоем пыли.
Через полчаса все превратились в чумазых существ, через час мышцы перестали гореть и смирились, а спустя два или три я перестал обращаться внимания и на мозоли, которые мгновенно появились на непривыкших к такому использованию ладонях.
Но всё это каким-то образом улучшало моё настроение, да и самочувствие.
Я впал в состояние полной вовлечённости. А монотонность действий не утомляла, а придавала ясности мыслям, что забурлили в моей голове.
— Ты как, малой? — периодически проводил опрос Мадьяр, пристально меня рассматривая.
— Отлично! — ничуть не лукавил я, пусть и чувствовал, что болит уже и то, о чём я не подозревал, что там может болеть.
Горняк качал головой и возвращался к работе.
Цель у нас была незамысловатой. Выбить часть породы, сложить и отвезти наружу по мере наполнения. Никаких проб и исследований, идёшь вперёд насколько хватит сил и времени, и всё. Снаружи добычу перехватывали другие, доставляли до места разбора и поиска ценного. Туда и обратно, пока не прозвучит сигнал.
Первый прозвучал для перерыва на трапезу. Я было расстроился, что не прихватил с собой ничего со склада, но оказалась, что еду привозят прямо сюда. В город мы не возвращались, устроились прямо на площадке у штольни, вместе с другими группами.
Обед не был молчаливым, бригады перебрасывались репликами, подшучивали друг над другом и делились новостями.
— В третьей шумело, — сказал один из них, намекая на те самые голоса, что могли заманить куда-то не туда. — С минуту аж.
— У нас тихо сегодня, — отвечал другой. — Но хлюпает под ногами, нужно выше брать, а там твердяк.
— В первой? Так уходите левее.
— Ну а что нам, вверх долбиться? — незлобно бросил мужчина, усмехаясь. — Вы там во второй осторожнее будьте, может протечь и у вас.
— Будем…
По моим прикидкам, они уже давно должны были пробуриться насквозь, и не единожды. Но судя по всему, горный массив иномирья был нескончаемым. Ну или ходы словно лучи разбегались во все стороны.
— А как понять, когда всё? — всё же не удержался я от интересующей темы. — Ну что дальше ходу нет?
— Когда скажут, — пожал плечами Мадьяр, откусывая огромный ломоть хлеба.
Выпечка, надо признать, в подземелье была отменная. Может, то казалось после тяжёлой работы, но вкуснее хлеба я в жизни не пробовал. С проминающимся мякишем и хрустящей корочкой, с которой осыпалась припечённая мука. К ней полагалась порция колбасы размером с полруки, мясистой и жирной. Густая похлёбка с мясом же и такой концентрацией круп, что ложка стояла. Очень сытно — то, что надо после подобного труда. Хотя бы голодом не морили в здешних краях.
Пока все чаёвничали, уминая сушки, я приступил к прощупыванию связи.
Благо народу было много, так что это помогало выявить источник подпитывающей магии. След вёл к городу и за него. Примерно туда, откуда я явился в мастерскую. Выделив поток, я сумел сообразить, что всё же проход должен быть. На этот раз это не блуждающие границы миров.
Мне нужно было вернуться и найти эту дорогу.
— А хозяйка часто приходит?
Лириана как-то странно забыла про неучтённого новичка, пусть меня это и полностью устраивало. Есть время разобраться чуть получше в местных порядках.
— Приходит, — коротко ответил горняк, всем видом показывая, что подробностей я не дождусь.
Но вариант сидеть в засаде, пока владычица подземных угодий явится на осмотр, мне не подходил. Она же может и раз в квартал за отчётностью приходить… Меня к тому времени изловят и в речке искупают за отлынивание от работы.
Оставалось попробовать выяснить что-то у Левандовского. Прежде чем прокладывать новый маршрут в тронный зал.
Пока я обедал, то практически окаменел. Тело отказывалось слушаться, и поднимался я с трудом, морщась от необычных ощущений. После такой нагрузки нельзя резко останавливаться.
— Давай-ка домой иди, малой, — велел Мадьяр, увидев как я скрючился. — Хватит с тебя на первый раз и половины смены. Вижу, что сдюжишь. Но не сразу.
Обнял бы этого прекрасного человека за сострадание, но воздержался. К тому же он сделал столь нужный мне подарок. После полной смены мне, пожалуй, уже до всех загадок миров было бы всё равно. Так что изображать из себя отважного героя я не стал и с благодарностью согласился.