Правда, ушёл я не сразу.
Когда бригады разошлись по штольням, я тоже прошёлся по одной из них. Надеялся увидеть или услышать что-то странное. Но гора упорно выглядела самой обычной.
Покамест меня не застали с первой вагонеткой, я поспешил скрыться.
Размялся я прогулкой до города, избавившись от неприятных последствий ударного труда. Ванную бы горячу принять… Пусть пробыл я здесь недолго, но как-то сильно соскучился по дому. С его гудящими медными трубами, скрипящим паркетом и ворчащими стариками. Даже духа предка стало не хватать. Вот уж кто бы мне сейчас предложил годный план. Как всё здесь разнести, конечно, но и такой вариант я рассматривал.
По пути представлял, каково это — жить под землёй долгие годы.
Вставать каждое утро, ну или не утро, кто его знает. Вставать, по привычке задираться голову и упираться взглядом в серебристый туман. Когда эта привычка забывается и ты перестаёшь смотреть вверх? Впрочем, и снаружи об этом многие забывают.
— Граф? — удивился князь моему появлению в мастерской, будто опять увидел меня в первый раз.
— Аркадий Власович.
— Точно вы, не показалось значит. Знаете, я уже не могу различить реальность и видения в этом месте. Хотя меня, признаюсь, это мало волнует.
Работа кипела, во всех смыслах. Что-то булькало и клубилось, сосредоточенные помощники суетились возле столов, от печи тянуло жаром, а под потолком висел дым.
Я оставил дверь распахнутой, чтобы проветрить. О приличной вентиляции тут не задумывались.
— Ваша светлость, вы в столицу вообще собираетесь возвращаться? — решил я не ходить вокруг да около.
— Что? — вновь изумился он и чуть не выронил пробирку.
С весьма капризным составом внутри, надо сказать. Я подхватил опасную тару и аккуратно водрузил её на специальную подставку. Как Левандовский ещё не подорвал здесь всё? Вот уж кого тоже любит удача.
— Вы шутить изволите? — рассердился князь. — Отсюда не выбраться. Вы молоды, что безусловно в чём-то хорошо, но многого не понимаете. Например, очевидного. Это замкнутая система, уж поверьте.
— И как же это? — проигнорировал я его тон. — Откуда вы знаете?
По тому, как он покраснел, источник информации я понял. В общем-то, хозяйка горы даже не обманывала, выйти могли немногие. Она и я, если быть точнее. Но фактически такую систему замкнутой уже не назовёшь.
— Перестаньте задавать глупые вопросы, — отмахнулся Левандовский, справившись со смущением. — Раз уж вы здесь, то ваше место в мастерской. Так что помогите лучше. Я, кажется, совершил прорыв…
Следующие полчаса Аркадий Власович горячо убеждал меня, что он величайший артефактор, демонстрируя результат моей ночной работы. С упоением рассказывал, как всё гениально продумал. Я едва не влепил ему подзатыльник, но держался. Сам виноват, нечего было лезть в чужую работу и скрывать это.
Вот уж когда благие намерения против тебя играют и выигрывают.
Но артефакт мнимой смерти меня уже не волновал. Я изучал связи всех присутствующих с таинственным источником. Так как он был ближе, то и чувствовался лучше. Я ухватился за поток и сделал простую привязку, пропустив через источники. В ближайшее время не потеряю след. И ничто не будет мешать его найти.
— Поэтому я считаю, что можно приступать к испытаниям, — закончил князь свою долгую речь. — Наконец-то!
— А для чего ей эта вещица? — задумчиво полюбопытствовал я, заметив, что мастерская стремительно опустела.
То ли испытаний испугались, что неудивительно, то ли у них рабочий день сильно короче, чем у Левандовского.
— Подождите, откуда вы знаете? — встрепенулся он и неожиданно разгневался: — Она что, вам сказала?
Ревность, как ни странно, украсила его надменное лицо, сделало более живым, человечным. Не дожидаясь, пока он вызовет меня на дуэль, я намекнул:
— Я артефактор.
— Ах, ну да… — успокоился он так же быстро, тяжело вздохнув. — Вы меня извините, ваше сиятельство, устал я. Бился и бился над проблемой, сон потерял. Несомненно, вы же перспективный одарённый, можете увидеть такие простые вещи.
Оставить его, что ли, в этой пещере…
— Аркадий Власович, — улыбнулся я. — Как коллега коллеге, проясните, для чего это? — я указал на малахитовый цветок.
— Я… Я не имею права об этом говорить, — князь потёр лоб, болезненно поморщившись. — Я клятву дал, Александр Лукич.
Искорка предупреждающе чирикнула, и я обернулся.
Хозяйка горы стояла у стены, но смотрела она на артефакт. Изумрудные глаза сверкали, дышала девушка часто, но черты лица будто застыли, как у статуи.