— Игорь Игоревич, — отвлёк я пилота от сокрушённых вздохов по поводу самолёта. — Объясните, будьте добры, что же произошло.
Мы очень сильно отклонились от маршрута. Очень.
— Моя ошибка, — помрачнел мужчина. — Я мог бы списать на стечение обстоятельств, а их и правда многовато сошлось, но ошибка моя. Понадеялся на силу. Чтобы маг первого ранга и не смог справиться с грозовым фронтом?
Первый ранг… Действительно, что такое небо для мага такой силы? Родной дом, где всё понятно и просто. Но не когда рядом аномалия, влияющая на магический фон, а перед ней — гроза. Пожалуй, одна из мощнейших за последний век.
Корил себя пилот сильно. Как только отпустил адреналин и ушла необходимость думать лишь о спасении, пришло и понимание. Что рисковал он не только своей жизнью, но и нашими.
— Был уверен, что по силам! — со злостью выпалил он. — Дурак! Самонадеянный дурак. Если бы не вы…
Я и спорить не стал, ни насчёт дурака, ни про моё вмешательство. Жаль только, что толком проанализировать не удалось, не до того было. Понять бы, что же там так сошлось… И случайность ли это.
Мнительным я не был, но и в такое совпадение просто так верить не мог.
По словам пилота, нас реально затянуло. Словно сама стихия была против её обладателя. Чем больше он прилагал усилий, чтобы вернуться на маршрут, тем сильнее отклонялся к горам.
Но я не ощущал чужого воздействия в воздухе. Хотя… Я был занят изучением бумаг, да и вообще находился в таком возбуждении от полёта, что мог и не заметить. Особенно если сделано было профессионально.
— На борту же были установлены сигнальные артефакты? — я взглянул на искорёженный корпус.
— Обижаете, это ж служебная машина. При желании можно было невидимкой стать.
— Но не стали?
— Не было таких указаний, — удивился пилот. — Не регистрировали полёт, есть такое. Формально нас и в воздухе-то не было. А вы думаете…
— Неважно, — отмахнулся я. — Значит, артефакты не отреагировали.
Хотелось сказать, что не сработали, но нужно сначала проверить. Этим я и занялся, забравшись обратно в самолёт. Увы, здесь меня ждало разочарование — вся сеть была разрушена, сигнальная, защитная, навигация, связь… Аномалия прошлась жёстко по всем системам судна.
Не работал и телефон, хотя магия была. Сюда эфирные сети, по которым передавался сигнал, не доставали.
Вот и особенности близости аномалии. Уже привычные вещи недоступны.
Но зато уютно трещали дрова и возле костра появился навес, сооружённый из какого-то полона. Парашют, что ли? Хлебников ещё и перекус устроил, ловко приспособив кусок фюзеляжа в качестве сковороды.
Откуда-то появились мясные консервы, хлеб и приборы.
— Владимир Иванович, — я уважительно поклонился. — Примите моё восхищение.
— Что, ваша светлость, теперь не жалеете, что взяли старика с собой? — вызывающе вскинул подбородок мастер ювелир, но было видно, как ему приятно.
— Ничуть. Вы очень ценный член команды, — искренне признался я. — Я рад, что вы с нами.
— Ой, будет вам, — махнул он рукой и засуетился у огня, скрывая смущение. — Сами справились бы. Хоть молодёжь нынче всё в своих Эфирах прозябает, но всё ж не безнадёжна, я полагаю.
Ужин получился прекрасным. Очень необычным, но каким-то по-хорошему особенным. Поле, самолёт, тёмная кромка леса, а за ней горы, костёр и пятеро человек, бренчащих вилками о жестяные банки, которые так и разогрели — тарелок не нашлось. Да и не надо было. Аппетит разгорелся такой, что и руками могли съесть. А консервы и зубами открыть.
Так нас и застали спасатели.
Целая толпа мужчин с факелами и вилами. Да, выглядело это отнюдь не дружелюбно, но похватали что под руку пришлось. И с расчётом на то, что нужно разгребать.
— Целы, родимые? — вперёд вырвался один из них.
Как и все прочие коренастый, мускулистый и добротно одетый в телогрейку, высокие сапоги и плотные штаны. Через плечо висела сумка, плотно чем-то набитая.
— Целы, уважаемый, — я поднялся и поклонился. — Александр Лукич, к вашим услугам.
— Услугам? — нахмурился мужчина и разулыбался: — Неужто благородные? Как же вас занесло-то, горемычных… Ох, что же я. Кузьма Василич, староста, — он махнул себе за спину: — Горнушки.
— Горнушки? — против воли я тоже разулыбался, больно чудное и милое название. — А где мы, не подскажете?
— Ну так тута, — он огляделся. — То есть… Вы уж простите, ваш благородие, шибко вы спокойные, с неба-то грохнувшись. Горнушка, значит-с, почитай ближе всего к Таганаю будет. Всего вёрст двести от нас на юг.