Дома, естественно, меня ждал праздник. Но прежде мы поговорили с Лукой Ивановичем. Я очень долго откладывал этот разговор, а дед очень терпеливо ждал ответов.
Хотя в голове я прокручивал нашу беседу много раз, но немного растерялся, когда начал рассказывать. Оставался страх, что дед расстроится. Именно в тот момент, когда я сидел перед ним в кабинете, ясно понял, как привязался к этому человеку. До щемящей боли в сердце.
Родными люди могут стать не лишь по крови. Что уж, по крови это далеко не всегда происходит. Но чем ты старше, тем сложнее впускать в свою жизнь других. Потому что страшнее терять, пожалуй.
Патриарх рода Вознесенских не просто принял меня, несмотря на прошлое молодого графа и те слова, что он наговорил. Он доверился, поддерживал и защищал. Истинный патриарх и великий человек.
И мне вдруг стало страшно.
Меня не пугали драконы, другие миры, великаны, монстры и прочие вещи. Будоражили, добавляли немало адреналина, но не пугали. Страшнее всего в жизни — потерять доверие близкого.
Я сидел перед Лукой Ивановичем, внутренне сжимаясь, как нашкодивший мальчишка. И говорил правду. Всю.
Дед слушал молча, слегка прищурившись. Ни одной эмоции не промелькнуло на его лице, только внимательный взгляд держал меня, не давая ни на миг остановиться.
В приоткрытое окно залетал ветер, трепал бумаги, лежащие на столе. Их шорох был единственным звуком, кроме моего голоса. Под этот шелест я и признался, кто я на самом деле.
А затем на долгую минуту наступила абсолютная тишина. Даже ветер не посмел нарушить её, перестав нападать на документы.
Граф Вознесенский поднялся и закрыл створку. Повернулся ко мне, чуть наклонив голову.
— Долго же ты решался, Саша.
Я вздрогнул от того, как он меня назвал. Это было моё имя, но сказанное сейчас и так, оно означало только одно. Принял. В своём духе, немногословно, коротко. Саша.
— Ты знал? — вдруг понял я.
— Ну а как ты думаешь? — наконец улыбнулся патриарх. — Я стар, но не выжил из ума пока что. Да и не собираюсь. Кто же в здравом уме поверит в подобное преображение? Сашка дурак был, уж прости. Да, свой, но дурак. За два года ничто из дурня не сделает человека, даже армия. Дисциплине разве что научит, но ума не прибавит. Да и талант… Он мог стать хорошим артефактором, очень хорошим. Его талантом называли, но я-то знаю, что это было не совсем так. С тобой же иная история. С первого же артефакта понял, кто передо мной.
Лука Иванович прервался для того, чтобы расхохотаться, потому что у меня челюсть отпала от его речи. Отсмеявшись, он посерьёзнел.
— Нелегко мне было, честно скажу. Много я размышлял, что делать. Так много, что голова пухла от дум. А потом ещё немножко подумал и решил, что по делам судить нужно, а не за прошлое цепляться. Которое, к тому же, так себе было… Любил я Сашку, это правда. Тоже дурак в какой-то степени. Вот ты сказал, что шанс на новую жизнь получил. Так и я тоже, получается. И сказать сложно, кому из нас он был нужнее.
Дед замолчал, я тоже не стал ничего говорить. В стёкла забарабанил дождь.
— Камин растопить нужно, — заговорил он, подмигнув мне. — Вы с Тимофеем Петровичем уже столько заготовили дров, что на пять зим хватит.
Увлеклись, надо признать. Да и сам граф тоже полюбил в качестве зарядки колкой заниматься. Прохор даже жаловаться начал, что его работы лишают.
Патриарх подошёл ко мне и положил руку на плечо, чуть сжимая.
— Намаялся ты, Саша. Пойдём, отпразднуем твоё возвращение, как и положено в настоящей семье, да?
— Да, — хрипло ответил я и кивнул.
Миры точно подождут. Пусть только посмеют не подождать.
Глава 28
Ужин выдался исключительно тёплым, несмотря на погоду. Камин всё же растопили, так что после того, как все насытились, переместились в гостиную, где и делились новостями.
В основном повествовал Тимофей, весьма ярко описывая наши приключения, а особенно схватку с зайцем. Даже падение самолёта померкло по сравнению с этим эпичным событием. Слушали с удивлением все, включая и ассасина, непосредственного участника историй.
После пережитого в теневике открылся талант сказителя.
Трещал огонь, рыжий увлечённо рассказывал, коты мурчали в ногах, канарейка дремала на моём плече. Хорошо было, никаких слов не подобрать. Да и не надо. Такие моменты не просто бесценны, ради них и стоит жить вообще.
Миры подождали как неизведанные, так и известные.
— Во-о-о-т такой! — показывал рассказчик размер длинноухого зверя.