С каждым разом заяц приобретал всё более устрашающие габариты, обзаводился клыками и когтями, но никто не поправлял парня. Верил разве что Прохор, бормоча про себя, что «нече шляться где попало, дома оно завсегда лучше». И это было чистой правдой.
Наговорившись, расходились глубокой ночью.
В этот раз Гордея не выгоняли спать пораньше. Патриарх пообещал отпросить приютского из гимназии, но взяв слово, что мальчишка сдаст все домашние задания лично ему.
Придя в спальню, я понял, что уснуть не получится.
Усталость была слабой помехой для жажды приступить к артефакту. Опустошив накопитель силы жизни и сразу же заказал новый, я отправился в лабораторию.
— Ну, здравствуй… — улыбнулся я, когда распахнул двери и вдохнул такие знакомые ароматы.
Травы, реактивы и, конечно же, дух творчества. Неуловимый и пленительный. Мастерская должна быть такой, вдохновляющим местом, где остаёшься наедине с задумкой.
Ну, не совсем наедине…
Кутлу-кеди забежали первыми, за ними проскользнул тигр, чуть не уронив меня. Проснулась и Искорка, к которой все пушистые оказались на удивление равнодушными. Птица одобрительно чирикнула, вспорхнула на верхушку шкафа и удобно там устроилась. С её наблюдательного пункта было всё было хорошо видно.
— Ладно, только уговор — не мешать, — строго сказал я.
Вместо ответа Дымка свернула горшок с экземплярами из Великой пустыни, но тут я и возразить не смог. Будущая мама уже обрела размер того сказочного зайца, но упорно носилась, словно котёнок.
К счастью, зверинец быстро успокоился. Им стало скучно наблюдать за тем, как я исписываю листы, и все уснули.
Зато во мне открылось второе дыхание.
Зная, что расплата обязательно последует, я выбросил это из головы. Оставил место лишь важному. Созданию артефакта, о котором раньше и помыслить не мог. Настоящий вызов.
Сделать врата в другой мир.
Сначала я собрал воедино все знания, что получил за это время. Записывал бессистемно, просто фиксировал на бумаге, а заодно и в памяти. Перечитал записи из самолёта, добавил их в более упорядоченном виде и без иллюстраций, больше похожих на творение модных современных художников. То есть чёрт знает что…
Искусство я всегда любил и уважал. Пусть себя считал ремесленником, но всё же в артефакторике было немало творческого. Но то, что я получил из памяти молодого графа Вознесенского… Не понял. Правда, была у него знакомая, занимающаяся как раз тем, что втолковывала дилетантам смысл. Мол, без знания художника, его стиля и задумки, не понять простому человеку, что же хотел сказать автор. Вот с этим я был согласен. Не понять, а раз необходима целая лекция, то зачем?
Мысленно поворчав и сам посмеявшись над своим консерватизмом, я всё же сосредоточился на работе.
В конце концов, что не приносит вреда, не должно быть осуждаемо. Лишь бы все были довольны и счастливы.
— Ты так, ваша светлость, превратишься в воинствующего ретрограда, — подытожил я попытку разума побездельничать.
Сколько прошло времени, я не знал. Даже дней сколько… Солнце вставало и радовало алыми закатами в саду, что был виден из окон лаборатории. Спал я прямо на кушетке, ел тут же. Благо Прохор этот вопрос не оставлял без внимания, отправляя Хаамисуна приносить мне еду. Ассасин заодно проверял, как я.
Но я отмахивался ото всех вопросов.
Кто-то звонил, кто-то писал, но я будто ушёл в другой мир. Мир созидания.
Пыхтели реактивы, лопались склянки, несколько раз срабатывал защитный контур, включаю принудительную вентиляцию и тушение пожара. Исписал бумаги на целую библиотеку.
В итоге сделал открытие, которое стоило императорской награды. Ордена, может, даже с лентой.
Порой знания могут вредить прогрессу.
Я так истово старался сделать всё по правилам и знакомым схемам, поэтому не сразу понял, что правила эти работают лишь в нашем мире. Да и знания тоже о нём.
— А ведь ты говорил мне…
Я знал только одного великого артефактора. Который меня и научил всему. Правда, при этом колотил и всячески издевался, но ведь и говорил многое. Важное. Например, что все умники могут подтереться своими научными работами, если дело коснётся чего-то, хоть сколько выходящего за границы известного.
Впрочем, доказывал учитель это много раз. Когда был в хорошем настроении, даже никто не травмировался.
Мне тогда казалось, что суть в опыте. Что я чего-то пока не знаю, но обязательно с годами придёт это тайное знание. А не было его.
Суть была в том, что артефактору доступны мировые потоки, вся объединённая сила аспектов, вплетённых в единую сеть. И эти самые потоки являли собой нечто вроде защитного кокона мира, частью которого являлись.