— Готово… — как-то растерянно сообщил я канарейке, которая в этот предрассветный час осталась единственным вахтером.
Потряс головой, прогоняя навалившуюся тяжесть, и почесал подбородок.
— Это что ещё такое? — я аж подскочил от неожиданности.
Борода? Ладно, не очень большая, но уже грозящая превратиться в густую длинную поросль. Чёрт, это сколько же я здесь просидел? Хотя, скорее всего, это побочный эффект использования накопителей жизни, чтобы работать без устали. Аспект этот, как известно, не только сил придаёт, но и способствует всем прочим процессам. В том числе и росту бороды, если её не стричь…
Почувствовав, что необходимо вдохнуть свежего воздуха, я вышел наружу.
Тут же холод забрался под одежду, а горящую кожу приятно остудило. Листва в саду была на пике ярких расцветок. Как последний рывок перед лысой зимой. Лицо обожгло морозом.
Я поднял голову и увидел падающие снежинки.
Несмелые и едва видимые, но всё же. Первый снег! Знак, которого так ждали и опасались беспутцы. Я закончил артефакт ровно в срок.
Стоял я так, задрав голову, ещё долго. Снег таял, соприкасаясь с разгорячённой кожей. Принося облегчение во многих смыслах.
Нет, зима не наступила, до неё было далеко. Так бывает, что природа вдруг решает показать свою силу, самую несокрушимую в мире. И вот посреди золотой осени выпадает снег. Укрывает ещё зелёную траву белым ковром. Который очень быстро тает, но оставляет свой обжигающий след.
Но как бы чарующе ни было это зрелище, всё знатно портил звук урчащего живота. Утробный, он взывал к низменному. Напасть на запасы Прохора и беспощадно их уничтожить. Прямо сейчас.
Надеясь, что в такой час все спят, я прокрался на кухню.
Но главный маг еды уже вовсю творил волшбу. Правда, увидев меня, старик выронил поднос с пирожками, который собирался поставить в печь.
— Ёптить! Чушка!
Взял себя он в руки быстро, но всё же недоверчиво спросил:
— Молодой барин?
— Я это, Прохор, — с трудом улыбнулся я. — Я…
Но за меня вновь сказал желудок, выдав такой призывный рёв, что слуга враз позабыл о кочерге, к которой потянулся. И принялся меня откармливать.
Процесс был длительным.
Съел я, пожалуй, бо́льшую часть припасов. Магическая нагрузка аукнулась, и, раз уж я не дал себе нормально выспаться, то пришлось восполнять силы другим способом.
Остановился я, лишь когда прибыл Вуант. Старейшина беспутцев скорбно сообщил, что свершилось. Я же, к тому времени уже прилично подобревший от домашней еды, заверил что всё под контролем. И вот прямо сейчас можно выходить, раз уж они так настроены.
Но уточнил, а правда ли пора?
Признаться, грешным делом поддался мнению духа предка, что такие работники нам самим нужны. Лихо они восстановили остров-то.
— Чую я, повелитель, что теряют люди силу. Уж самые слабые захворали, а дальше будет хуже. Не место нам здесь, — упрямо сжал губы он.
— Что-то опять планируется? — в дверном проёме появился Тимофей, хищно озираясь. — Я с вами, Александр Лукич!
— После меня, — отодвинул его плечом ассасин, демонстративно поглаживая кинжалы на поясе.
— Мы полностью готовы к осаде! — доложил призрак, объявившись перед всеми.
— Митрофан Аникеевич, никто на нас не нападает…
— Тогда давайте мы нападём! — не растерялся основатель рода.
— Так, — я чуть повысил голос, чтобы прекратить уже начавшееся обсуждение атаки на не пойми на кого. — Никто ни на кого не нападает. Пока, — не стал я совсем расстраивать предка. — Я…
Договорить мне не дал огненный вихрь, возникший у печи. Джинн явился сразу с пламенным мечом и без лишних слов увеличился до потолка.
— Я ценю вашу поддержку, друзья, но на этот раз задача мирная.
А вот дружный смех прозвучал немного обидно. Я махнул рукой и поднялся, собираясь просто закончить работу и активировать врата.
— Вы, молодой барин, можа это… — замялся Прохор, показывая на себе, что выгляжу я не очень соответствующе миссии.
— Ладно, десять минут.
В десять минут я не уложился, но за полчаса превратился в вполне себе благородного князя. Отпарился в душе, гладко выбрился, сменил одежду на официальную. Больше времени ушло на избавление от следов сжигания строго облачения. Потому что пепел пришлось смывать, а затем и прочищать старую систему канализации, так как догорело не всё.
Исход было решено сделать на острове.
Все беспутцы были уже в сборе. Стояли рядами с котомками и сумками. Их решительный вид заставил меня передумать отговаривать. Ну хотят уйти, пусть. К тому же дорога назад останется кто пожелает, всегда сможет вернуться. Ну или погостить.