- Мотылек на огонь, - говорит он и касается моего лица безымянным пальцем. Убирает за ухо прядку волос. Обводит очертание щеки. Мягко, почти застенчиво трогает губы.
Я загипнотизирована им. Не замечаю, как карты, шурша, словно осенние листья, рассыпаются по ковру, вырвавшись из рук
Сердце бьется так часто.
Он целует меня. Сначала нежно. Потом страстно, прикусив губу. И снова нежно.
Вместе с его языком в меня вливается нечто сладкое. Как карамель.
Яд… Горло сводит судорогой. Тело становится легким, как будто и не моим.
- Спи, красавица, - говорит он. Осторожно укладывает меня на пол. Прямо на рассыпанные карты. Вижу за его спиной очертания Хадриана. Наверняка снова хмурится.
Перед смертью я должна его освободить. Иначе так и останется мой приятель привязанным магией к этому месту. Трачу последние силы, чтобы прошептать:
- Дарую тебе свободу… ангел…
Хочу сказать «прости», но на это уже не хватает голоса. Больше я ничего не могу для него сделать.
Встает с колен Бастек, но прежде поправляет мое платье и целует в щеку.
- Прости, милая. Это не будет больно, ты просто уснешь. Насовсем. Не противься этому, знаешь же, что так и должно было случиться.
- Какая трогательная забота, - комментирует Хадриан. – Прекрасный выбор, хиромантка. Он, разумеется, стоил того! Получила то, что хотела.
И ангел уходит. Я смотрю, как черные крылья вырисовываются на фоне дверного проема, и с удивлением понимаю, что наступил рассвет. Рассвет нового дня, в котором меня не будет. Не так я представляла себе этот день. Не так! Я хочу жить! Я… я…
Бастек поднимает посох. Сдувает с него налипший пепел. Потом склоняется над рассыпанной колодой и выбирает одну карту. Кажется, «Верховная жрица».
- На память, - поясняет он мне. – Ну и конечно, как отчет о проделанной работе для коллегии верховных магов. Прощай, Дама Судьбы. Миру будет не хватать тебя.
Он улыбается лихой мальчишеской улыбкой и уходит. Светлые волосы отливают медом в первых лучах солнца. Дверь в хижину остается распахнутой настежь, впуская ко мне утро, запахи и звуки.
Я пытаюсь поднять карту, но руками невозможно пошевелить. Сон подбирается ко мне, тянет веки вниз. Только утренний свет дает немного сил, чтобы держаться на этой грани. Держаться… держаться…
- Катажина!
Вздрагиваю. Голос так знаком.
- Катажина! Ты слышишь меня? Проклятье, неужели я опоздал? Видимо, глупость заразна! Прожив с тобой столько времени, я и сам стал идиотом.
Бормочет что-то еще, но я не слушаю. Снова отключаюсь.
Удар по щеке.
- Катажина! Ты никуда не пойдешь! Я тебя не отпускал!
Я лечу. Или, возможно, меня несут. Яркое солнце на щеках. Запах земляники. Что-то мягкое касается лица. Щекотно. Очень.
Я открываю глаза. Черные перья падают сверху, кружатся в нагретом воздухе. Я лежу на поляне, среди разнотравья и желтых бабочек.
Бездумно глажу мягкий, податливый пух. Приподнимаю голову. Хадриан смотрит на меня сверху, невыразимо прекрасный посреди солнечного дня в лесу. Падают перья.
- Ты вернул меня? По собственному желанию?
Не могу в это поверить. Ангел молчит. Никакая гадалка не смогла бы сказать, о чем он думает в этот момент.
- А как же…
- Летать смогу, - отвечает он ворчливо. – Тебя же это интересует? Запасов хватит еще на несколько твоих смертей. Поднимайся, - он подает мне руку. – Не стоит здесь задерживаться. Коллегия верховных магов вполне может послать кого-то для очистки хижины.
Хадриан прижимает меня к себе. От его тела исходит тепло, так необходимое мне сейчас.
- Держись крепче, хиромантка.
Мужчина разворачивает крылья. У меня вырывается хриплый вздох. Они не так красивы, как раньше. Хорошо хоть все маховые перья на месте. Прикусываю губу, чтобы не разреветься. Неужели все это из-за меня?
- Куда мы полетим? – голос дрожит от благодарности и раскаянья.
Хадрин легонько гладит меня по голове.
- На север. Я же говорил, что знаю там одно местечко. И пусть только попробуют нас достать! Кстати, я забрал твою колоду, держи. Поворожишь нам на легкую дорогу?
Я послушно вытягиваю карту. Переворачиваю и начинаю хихикать.
- Что там? – недоверчиво косится Хадриан.
Слегка застеснявшись, показываю ему «Влюбленных».
- А, это, - говорит ангел. – Это и так понятно. Без всяких гаданий.
Конец