Её шаги стихли, а я ещё раз оглядела эту кухню, которую мне, по всей видимости, нужно привести в порядок.
Так-так. Похоже, весёленькая меня тут ждёт жизнь!
***
– И что за мамаша такая бестолковая… Вспомнила бы, что дети ещё с утра голодные… Эх, Святой Енелай! Послал же ты мальцам такую мамашку непутёвую… Ещё и дед их сегодня отошёл к предкам… Что теперь будет с этим домом?
Я обернулась на чьё-то бормотание позади меня и удивлённо уставилась на маленькую женщину, которая едва ли доставала мне головой до груди. До этого момента мне как-то не приходило в голову, что тут может быть кто-то ещё. А сейчас я её заметила.
Женщина была немолодой и не старой, а так, средних лет. На ней было непонятное тёмное платьице и передник, на голове – пёстрая косынка. Я рассмотрела маленькое круглое личико и выступающий длинный нос. Чуть согнувшись, она неторопливо подметала пол большой метлой чуть ли не с неё ростом, и продолжала что-то бормотать.
– Э-э… здрасьте, – неуверенно поздоровалась я с ней. Так, на всякий случай.
– Виделись уже, – неодобрительно отозвалась она.
Я прошлась по кухне и удивлённо ойкнула, когда женщина вдруг исчезла, и на месте где она стояла, осталась валяться лишь метла. А сама она появилась в другом углу, возле стола, и принялась переставлять с места на место грязные тарелки.
– Тряпки-тапки, ну и грязища, – продолжала она ворчать, пока я изумлённо таращилась на неё.
Это что же такое? Опять какая-то магия? И говорит как-то странно. Между тем, женщина снова исчезла и появилась уже возле печи.
– Эх, зола-смола, – продолжала она бормотать. – Здесь когда-нибудь будет чисто или нет?
– А вы кто? – осторожно спросила я, позабыв, что нахожусь в чужом теле.
Женщина повернулась ко мне.
– Домовиха я, – удивлённо ответила она. – Или не признали?
Тут она снова исчезла и появилась прям рядом со мной. От неожиданности я отпрянула.
– А вот кто ты такая? Ведь ты не Мия, ты иначе пахнешь, – подозрительно спросила она и ловко схватила меня за кожу чуть пониже локтя, слегка потянуть на себя. – Эй! Зачем ты туда забралась, внутрь её тела? Выбирайся сейчас же, негодница!
– Эй, – я обиженно отстранилась. Да и болезненный щипок получился. – Это тебе не одежда. Я всё чувствую, между прочим!
– А ты знаешь, что за воровство чужих тел причитается? – продолжала напирать маленькая незнакомка, уперев руки в боки. – Ты кто, дух лесной, что ли? Чего тебе в своём болоте не сиделось?
– Не дух я, – сердито буркнула в ответ. – Алевтина Семеновна меня зовут, и я обычный человек… Только из другого мира. Поняла, убогая?
– Человек? – домовиха немного успокоилась. – Всё равно, негоже это... Вдруг прежняя хозяйка спохватится?
– Не спохватится, – успокоила я её. – Меня в это тело сама Богиня Жизни отправила! Знаешь такую?
– Плошки-головёшки, да как не знать, – домовиха сразу испуганно сжалась. – Она ж… Это ж сама… Она хоть и прибахнутая, но всё равно у нас в почёте с давних лет! А почему она именно тебя выбрала? Ты какая-то особенная?
– Нет, вряд ли, – этот разговор уже начинал мне надоедать. Но тут я спохватилась. – Слушай, а ты никому не скажешь? А то у меня неприятности будут…
– Неприятности? Да они у тебя уже начались, – хохотнула домовиха. – Ой неудачно ты попала, ой неудачно! Это же Анареон, мир магов и злых демонов! Хуже место найти просто невозможно!
– Да ты будешь нас кормить сегодня или нет? – прогремел сверху голос Креоны. Вот голосистая какая! Да и разве час уже прошёл? Я удивленно переглянулась с домовихой.
– Покорми их, а потом ещё поговорим, – махнула она рукой.
И исчезла.
Эй! Могла бы и помочь немного!
Я прошлась по кухне, удивляясь, сколько тут всего и особенно – грязи. Вот как можно довести рабочую зону до такого жуткого состояния? И потом, меня обеспокоило то, что сказала домовиха – какая-то магия, демоны…
Так, стоп. О чём я, в самом деле, думаю? Ведь не это главное!
Главное – голодные дети! Вот их и надо покормить в первую очередь.
И неважно, что они в не очень хороших отношениях со своей мамой, чьё место я невольно заняла. Придётся мне, похоже, завоёвывать их доверие.
А на это у меня есть свои методы!
К моему разочарованию, на кухне ничего съестного не нашлось – за исключением кучки полусгнивших овощей, что я наскребла из разных ящиков, нескольких кусочков засохшего хлеба и какой-то жидкой похлёбки, которая плескалась на дне большой закопченной кастрюли. Открыв крышку, я тут же её захлопнула: вонь была не то старой варёной тряпки, не то тушёного старого башмака. Бр-р-р!