– Всё готово, – елейным голосом проговорила я. – Вот, пожалуйте кушать!
И со всего размаху как водрузила кастрюлю с тёмным варевом на стол!
Дэн радостно потёр ручки, а Креона открыла крышку и засунула туда свой нос так глубоко, что у меня самой к горлу рвотный рефлекс подступил. К моему удивлению, она даже не поморщилась, а лишь посмотрела на меня как-то печально.
– Опять свекольная похлёбка? Ну ладно, раз ничего другого нет, – она начала разливать её по двум деревянным мискам, и запах по всей кухне пошёл такой, что хоть нос зажимай. Кошмар какой-то! Неужели они будут это есть? Мне даже стало их немного жалко. Что за напряг такой в этом доме с едой, что даже это пойло кажется им съедобным?
А Дэн даже покрошил в похлёбку кусочки чёрствого хлеба и принялся есть так, что за ушами трещало. Может, на вкус похлёбка не так уж и плоха?
Но тут сковородка, которая уже нагрелась, стала издавать шипящие звуки, и Креона, заметив это, бросила кастрюлю и завопила не своим голосом:
– А это что же, ты нас какой-то дрянью кормишь, а себе что-то другое наварила? – и подскочила ко мне, принимаясь жадно обнюхивать миску с тестом для блинчиков. – А зачем ты варишь воду? – подозрительно спросила она, увидев закипающую кастрюльку с водой.
– Это не вам, это для детей, – спокойно пояснила ей.
Креона с сомнением заглянула в кастрюлю, потом осмотрела содержимое миски, а затем запустила туда палец и, обмакнув кончик, облизала с задумчивым видом.
– Ну как, вкусно? – с издёвкой спросила её. Меня буквально распирало от сдерживаемого смеха. Неужели эта женщина никогда не видела блинного теста?
Тем не менее, лицо Креоны посерело, и она закашлялась.
– Кхе, кхе! Вот отрава! Кислятина! Нет, надо обязательно нажаловаться на тебя инспектору, – произнесла она, отплёвываясь и возвращаясь к столу. – Ты отвратительная хозяйка! Грязнуля, бездельница! Готовить вообще не умеешь! Отравить их, что ли, решила? А впрочем, вряд ли в сиротском приюте их будут кормить лучше!
– Никакого приюта, – категорично заявила я. – Мои дети останутся со мной!
– Да мне всё равно, что будет с ними, да и с тобой, – досадливо махнула рукой Креона. – Пошли отсюда, Дэн! Нам нужно ещё много дел успеть сделать… Скоро доверитель Ольвена с документами придёт!
И они, наскоро похлебав похлёбку, ушли наверх, а я принялась печь блины, благо сковородка уже хорошо прогрелась.
Масло оказалось плохое, и с грехом пополам мне всё же удалось сделать горку румяных блинчиков. Также я сумела сварить компот: в корзинке с овощами и нашла парочку завалявшихся и уже высохших яблок, которые отлично подошли для компота. Ну, не сухие же блины им есть, в самом-то деле? Также там нашлась веточка кислой ягоды, похожей на красную смородину. Сахара в доме не было, и я не смогла объяснить домовихе, для чего он мне нужен, но зато она порекомендовала мне взять из старой баночки на подоконнике высушенные листья какого-то дерева, которые при варке выделили много сладости и аромата, похожего на мяту.
Домовиха смотрела на меня во все глаза.
– Ну ты и затейница, – сказала она, стоя у меня за спиной, и потянулась носом к тарелке. – А пахнет-то как, пахнет! Волшебно! Признавайся, что ты туда добавила?
– Это просто блины, – я усмехнулась и, отложив несколько штук на тарелку, пододвинула к ней вместе со стаканом компота. – Угощайся!
Но к моему удивлению, домовиха отпрянула назад, с ужасом глядя на меня…
И вдруг разразилась отборнейшей бранью!
Эй, ну что опять не так-то?
– Прости, я не хотела тебя обидеть, – удивлённо сказала я, когда поток брани у домовихи иссяк и она остановилась, чтобы сделать передышку. – Может, моя еда для тебя непривычна, но я хотела…
– Дело не в том, что ты мне предлагаешь, а в том, как, – наставительно произнесла она, глядя на меня снизу вверх. – Эх, вы, отсталые иномиряне! Домовых вообще угощать не принято. Нужно поставить еду за печку, поклониться, сказать несколько ласковых слов, а уж потом…
– Давай и правда оставим поклоны и прочее на потом, – перебила я домовиху. – У меня дети до сих пор не кормлены! Если хочешь, могу поставить тарелку с блинчиками за печку, – я уже хотела было взять блюдечко, но домовиха резво его перехватила, жадно прижимая к себе.
– Ладно, чего уж там, да и зачем тебе ходить два раза, – проворчала она и, схватив блинчик с тарелки, свернула и торопливо отправила в рот.
Её глаза удивлённо расширились.