Проблема у Флесса серьезная. Я выяснил, что Нинна не просто приболела. Ребенок серьезно отравился. Или случайно, или кто-то захотел до отца дотянуться. С этим мы еще разберемся... да. До меня, к счастью, дотянуться могут только свои, причем только через мать.
Пока мой помощник был в отъезде, его жена Аини дважды меняла целителей, два раза девочке становилось получше... на полчаса, чтобы жулики успели получить расчет и сбежать. На третий раз Флесс вернулся вовремя, пинками выгнал очередного шарлатана из дома, а потом успокоил рыдающую жену, пришел в канцелярию, выбил жалованье за полгода вперед, занял у меня еще примерно столько же и пригласил-таки кланового мага. Слава остролисту, Нинна пошла на поправку, но мой друг остался без денег. И как назло, буквально на следующее утро после облавы один из вампирских клыков, давняя его проблема, задал ему такого жару, что Флесс ходил зеленый, словно труп. И молча терпел, пока я не грохнул кулаком по столу, вызвав неудовольствие спящей среди папок с документами Тишины.
Теперь вместе едем в Цирюльный ряд, лечить самого Флесса. К самым главным мошенникам этой части рынка - базарным зубодерам.
Какой-нибудь мудрец подумает: нарочно эльф-начальник гуляет с вампиром-подчиненным, чтобы показать - между двумя самыми сильными кланами Города вражды нет. Пусть думает, я не против.
Экипаж въезжает в Цирюльный ряд. В притоне мошенников шумно, как в таверне, только драки нет. Э... есть!
Лилька:
Овощи и полезные травы на огороде - собственность хозяина, кто бы спорил. Но на то мы и огородники... в смысле бабуля Му - огородница, каких поискать. У нас корзина с ценными сорняками, вполне годными для обмена на что-то съедобное, но не растительное. Травка, с которой самая острая еда войдет в желудок без вреда. Листья, чтобы пожевать и не заснуть. И десяток листиков той самой коварной морозцы, взятой по моей инициативе. Хотя кому его продать - никто не сообразил пока.
- Вот придумала тоже, - тихонько ворчала бабушка Му, бодро ковыляя рядом со мной и ревниво косясь на корзинку. - Лучше б еще зернышек острокустика надрали у забора-та... Он много воды любит, а здешние-та олухи вечно лишнее ведро ленятся плеснуть, как же, сорняк... Дык острый-та кустик, он в самой гуще и любит расти... тьфу. Ну зачем тебе эта дрянь?
- Посмотрим, посмотрим, - вздохнула я. И подумала, что интуиция меня еще никогда не подводила, вот и сейчас буду ей доверять. - Зерен этих перечных мы и так набрали полкорзины, все кусты под забором ободрали. Там больше и не осталось.
- От дурна-та девка... Никакой чуйки на травы, - вздохнула бабушка Му. - А за отхожим местом посмотреть, ишь, белы ручки не позволяют? Да ладна... Не чистокровка, и то хлеб. А то я уж испугалась тогда... А так-та выучишься, коли жить захочешь.
Я мысленно представила себе свою дальнейшую жизнь на грядке и содрогнулась. Ну нет. Я не я буду, если не осмотрюсь как следует и не найду применения своим навыкам. Зря я, что ли, столько лет училась, а потом стаж нарабатывала? Как у здешних обитателей с зубами? Правда, у них тут маги. Вполне возможно, им стоит только волшебной палочкой ткнуть - и любая зубная боль пройдет. И клык новый вырастет, и резец заточится... Тогда беда. Придется осваивать ботанику.
- Ты головой-та по сторонам не верти, словно коза на огород впервые попала, не знает, какую ботву первой объесть, - дернула меня за локоть бабушка. - Под ноги больше смотри. Правильные девки так не глазеют, открыто-та...
- Вспомнила бабка, как девкой была, - хихикнула я. - Я уже взрослая тетенька, бабуль, на молодку никак не тяну. А по сторонам любопытного много. И нового...
Ну, на самом деле базар - он и есть базар. В основном продают всякое съестное, а ремесленные ряды - они отдельно, по периметру площади. В правом углу дымят и куют, в левом - дымят и варят, в третьем закуте тоже дым коромыслом, но чем там народ занимается - я не поняла, бабушка утащила меня к мясным рядам. Нам по карману нынче только мелкие пичужки, чуть крупнее голубя, вот в уплату за двух этих пернатых вся трава из корзины и ушла. Одна морозца осталась - на радость бабушке. Такой повод поворчать.
Краеугольный камень, или, как пафосно его называл Игги, камень свободы, торчал посреди рынка черным столбом. Больше всего он был похож на банкомат-переросток. Даже прорезь для денежки была и небольшая ниша, куда надо засунуть руку, чтобы получить первый листочек на запястье. Красивая, кстати, татуировка. Когда листиков станет двенадцать, они обовьют руку браслетом, дающим право на разные привилегии, например заседать в Городском совете.
Но все двенадцать листиков мало кто получает, потому что каждый последующий взнос больше предыдущего. Соответственно, полное гражданство стоит очень дорого и доступно только богатым или клановым из элиты. Нам трех-четырех листиков хватит - лицензию на самостоятельную трудовую деятельность получить, право аренды земли и домов, право купить те землю и дома... если деньги есть. И достаточно.