– Сегодня хотела бы видеть вас в моём доме, – сказала Она не оглядываясь. – Не приходите раньше десяти вечера: ужинаю я поздно. Очень поздно.
– Амм... – мужчина не сразу нашёл подходящий ответ. Подобное отношение к артефактору, который находится в зените славы, покоробило, но вместе с тем заинтриговало. Как же так? Свидание? Ночью? Приглашение сделано в тоне приказа? Да кем Она себя возомнила? Да... Да кто Она вообще такая?
Весь день маг посвятил установлению личности таинственной незнакомки и поискам заветного адреса. Пока гордыня настойчиво уговаривала позабыть о странной даме раз и навсегда, тело томилось в предвкушении ночных приключений. Страсть оказалась сильнее разума.
Ноги сами несли к дому вожделенной особы. Приветствие, лёгкий ужин, дорогое вино – всё как в тумане. Но то, что случилось потом, равно как и последующая история ночных страстей, застыло в памяти, словно паук в янтаре. Иногда Она бесила его. Необузданный гнев перерастал в необузданную страсть. Жар её глаз и тела плавил сталь холодного сердца магистра. Чувства рвались на волю и тут же покорялись женским прихотям, заставляя творить невероятные вещи. Она безжалостно рвала его душу и впитывала в себя его мощь. Он возвращался домой обессиленным. Падал в одинокую постель и забывался неспокойным сном. «Ведьма, ненасытная, порочная ведьма», – шептал мужчина, обнимая подушку. А проснувшись, давал себе слово, твердил, словно заговор, обещал, что никогда, ни при каких обстоятельствах не вернётся в её ложе. Всё зря. Он спешил в объятия ведьмы по первому зову сладкого голоса. Купался в фонтане страстей и снова чувствовал себя выпотрошенным.
Месяц порока закончился быстро. Больше Она не звала. Он страдал, искал повод для встречи. Всё тщетно. Но мир не рухнул.
Однажды к двери его особняка подошёл человек и оставил в корзине для писем маленькую, свёрнутую трубочкой записку.
Крофф открыл верхний ящик стола, достал оттуда шкатулку из лазурита, открыл и печально посмотрел на хранящийся в ней клочок бумаги. Мелким косым почерком на нём красовалась фраза: «Я не та».
Воспоминания... Мы не можем без них жить! Ведь именно они так настойчиво заставляют нас возвращаться в прошлое. В них скрыты печаль и радость, боль и мгновения, когда нам было хорошо. Вальдемар бередил сердце. Было о чём подумать.
۞۞۞
Голова гордо вскинута вверх, спина прямая, походка от бедра – Улиана Стихийная-Крофф идёт вершить судьбы миров! Она настежь открывает дверь отцовского кабинета, врывается туда словно вихрь и тут же говорит заготовленную фразу:
– Предлагаю подняться в твою мастерскую, Вальдемар, и там обсудить условия сотрудничества!
– Постой-ка! Ты ещё не знаешь, о чём пойдёт речь, а уже пытаешься заставить меня считаться с твоими желаниями?
– Я не так глупа, как тебе кажется! – она уселась в кресло у окна и, указав пальчиком на купол здания ковена, добавила: – Хочу половину того, что ты планируешь возыметь благодаря ему!
– Одна-ако! – протянул магистр, быстро поднимаясь с кресла. – И когда же к тебе снизошло прозрение? – он спрятал руки за спину и начал нервно расхаживать по кабинету из угла в угол. Вальдемар планировал как можно дольше держать дочь в неведении. Ещё минуту назад он был уверен в том, что несколько недель в запасе у него есть.
После этих слов он молча кивнул в сторону двери и жестом предложил Улиане следовать за ним. Они поднялись на последний этаж особняка, в помещение, куда всем без исключения вход был заказан. Там располагалась святая святых – мастерская. Большие и маленькие машины в толстых, непроницаемых для света и пыли чехлах занимали большую её часть. Столы и столики, полки с уже огранёнными и терпеливо ждущими своего часа камнями. Идеальное освещение от мощных, неизвестно чем подпитывающихся ламп, плотно закрытые тяжёлыми шторами окна – всё это создавало рабочую и вместе с тем таинственную атмосферу.
Вальдемар подошёл к окну, выходящему на южную сторону. Резким движением отодвинул в сторону портьеру и зорко посмотрел вдаль. Там красовались четыре этажа здания ковена и укрывающий их магический купол.