– Поделом тебе, черноротая! – только и вымолвили братья хором. Повернулись да в дом пошли, омовение вечернее никто не отменял, вот только времени потраченного больно жаль!
Братья остановились у порога. Каждый из них внимательно посмотрел на свою правую руку и увидел, что по запястью, под самой кожей, ниточка алая светится.
– Смотри-ка! – Артемий указал на руку Михея, – на средних пальцах у нас с тобой будто перстни магические светятся, вот только нащупать их не получается!
– Видимо, Ульянушка о нас с тобой заблаговременно побеспокоилась. Ох, и хитра! Когда только успела? – протянул старший.
– А то как же! Она всегда наперёд просчитывает. Знала наша хозяйка лесная, что всякое случиться может, вот и подсуетилась. Не удивлюсь, если гостья ночная теперь на всю жизнь с языком гадючьим останется! Такому повороту вся округа возрадуется! Эх, вот бы завтра на базаре эту селянку встретить да о здоровьице справиться!
ГЛАВА 10
Утро следующего дня выдалось слишком солнечным. Небесное светило решило доказать всем и каждому, что сила его энергии, даруя миру тепло, может не только созидать. Редкие прохожие передвигались мелкими перебежками из тени в тень. Улицы бедной части столицы изнывали от горячего ветра, который не щадя трепал и тут же высушивал некогда сочную листву. Более пафосная часть города, та, что была надёжно спрятана от глаз простого народа, старалась взбодриться за счёт магического дождя. Но всё впустую. Гладкий тротуар обсыхал в считаные минуты, стоило лишь магам-стихийникам ослабить уровень воздействия на природу. Роскошные и скромные фонтаны прерывисто извергали из своих недр скудные струйки. А мелкие лавочники, владельцы кафе и ресторанов щедро предлагали прохожим приобрести стаканчик сладко-кислого напитка с кубиками льда.
Улиана проснулась поздно: на часах стрелки сошлись у цифры двенадцать. Магесса укоризненно покачала головой, засунула руку под лежащую рядом подушку и достала из-под неё принесённый вчера самородок.
«Доброе утро, Беленький, – тихо сказала она, прижимая шар к сердцу, – благодарю тебя от всей души своей темной за то, что дал возможность мальчишек повидать и Белой Стороной полюбоваться. Единственное, что не даёт тьме завладеть мной полностью, – воспоминания о доме и о тех, кто сердцу дорог. Знаешь, бывает, умрёт человек, а на небеса душа подняться не в силах, потому что есть люди, которые не могут и не хотят смириться с его уходом. Есть вещи, к которым он слишком привязан был, есть уголок родной, что без хозяина сиротой остался. Вот так и я, как душа неприкаянная, только благодаря любви да теплу сердец родных из последних сил за светлое держусь».
Самородок снова стал тёплым, почти горячим. Магесса сложила подушку на подушку, откинулась на мягкую пирамидку спиной, вытянула руки вперёд и расположила их на согнутых в неудобной позе коленях. Шар жадно поймал яркий солнечный луч и качнул в алмазном чреве ручейки Ульянушкиных слёз. А те словно проснулись! Побежали то вверх, то вниз, то по кругу, догоняя и перегоняя друг дружку. Их хаотичный бег приобрёл более осознанные движения. Задорно перемешиваясь с солнечным светом, проказники извивались причудливой вязью, скользили сначала по часовой, а затем против часовой стрелки. Ульяна внимательно наблюдала за действом. Мгновение, ещё одно, ещё чуть-чуть, и вот оно! Вот он, тот самый рисунок, который ещё вчера она считала не чем иным, как обычным плетением магического заговора!
«Выходит, большой Многогранник Времени создала не природа, а группа магов? Но кто? И где они сейчас? Почему ковен прибегает к помощи купола лишь тогда, когда нужно открыть врата в какой-либо мир. И почему в некоторые из них он может отправить полчища воинов, а в некоторые – не больше двух-трёх персон?» – Магесса так увлеклась раздумьями, что не услышала звук открывающейся двери. На пороге, величественно вскинув голову, появился сам Вальдемар Крофф. Прятать самородок было бессмысленно, потому Ульяна так и осталась сидеть с вытянутыми вперёд руками.
– Я не нашёл тебя в мастерской. Решила сделать передышку перед большим рывком? – Вальдемар безразлично скользнул взглядом по шару и тут же уставился в окно. Он предпочитал не смотреть дочери в глаза, вернее, туда, где они должны были бы быть. «Он не видит того, что могу видеть я, – догадалась узница. – Что это: удача, сила, а может быть, всё-таки магия?»