– Ты, Сердай, пока бездетный, потому и не догадался, – Колодар печально посмотрел на своего друга и, укоризненно покачав головой, продолжил: – Когда хозяин дальнего леса сюда с женой явился, их только двое было, а сынок и Всемилка уж тут родились. И на каждую душу личный амулет полагается, помнишь?
– Твоя правда, – тяжело вздохнул вожак. – Они ведь как решили – все те силы, что им на перемещение из мира в мир потребуются, лучше на заговор подвала потратить, чтоб детей от супостатов защитить. Вот только зачем сынишка их на рожон полез? Не верю я, что отец да мать лишь об одном ребёнке позаботились! Всю силу ведь свою на магические плетения истратили.
– Если бы они Ульяну о защите попросили, были живы-здоровы до сей поры. Наш лес в обиду хороших людей не даёт. А может, наша хозяюшка эти амулеты нашла?
– Кабы Ульяна их себе на сохранение взяла, обязательно мне о том поведала бы, – уронив усталую голову на крепкие руки, продолжил Сердай. – Не тот она человек, чтоб такое втихаря провернуть да помалкивать.
– Тогда выход один – думать, – Колодар поднялся, потянулся до хруста в костях и неожиданно спросил: – А Ульяна Всемилку сразу Зоряну свезла или поначалу в дом свой заехала?
– Сразу. Можешь у старосты спросить. Не стала бы она время тянуть. Почитай второй день малышка без материнского молока да без глотка воды жила. Одна лишь заговорённая свеча на весь подвал мерцала. Нет... не стала бы моя любушка прежде о себе думать. Нужно к Зоряну ехать, в оборот баб его брать, трусить их, как грушу, и узнать, не было ли чего в пеленании Всемилкином припрятано.
– Давай-ка для начала у Яры спросим? – Колодар серьёзно посмотрел другу в глаза. – Думаю, сразу ей староста малышку в руки и отдал. Мужик он умный, не стал бы жене скандальной да дочери малолетней доверять больше, нежели той, что сама только-только счастье материнства познала. Украсть Ярочка амулеты не могла – это точно, а приберечь вещицы для девочки, как память от родителей кровных, так это запросто.
Не сговариваясь, оборотни вышли из чайной во двор и молча повернули в сторону дома Колодара.
ГЛАВА 12
На широкой ладони Сердая лежали два маленьких шарика. Внутри каждого из них угадывалось лёгкое, нежно-голубое свечение.
– Ай да Колодар, – вожак с улыбкой хлопнул друга по крепкому плечу, – ай да голова! Тебе бы дознавателем при ковене работать!
– Сохрани Небо от такой должности клятой, да при горстке нечестивцев! – хитро прищурив глаза, ответил верный товарищ. – Уж лучше я тут, в мире, где о полиции слыхом не слыхивали, как-нибудь свой век доживу!
– Как же ты, Ярочка, умудрилась от глаз мачехи да сестрицы эти амулеты схоронить? – спросил Сердай, бережно заворачивая вещицы в чистую тряпицу.
– Когда отец Всемилу в мою комнату принёс, я первым делом пелёнки ей сменить решила. Уж больно мокрые были, – опустив глаза долу, начала свой рассказ молодая мамочка. – Раскрыла одеяльце и вижу, что-то вслед за рукой тянется – то ли верёвочка, то ли ленточка тоненькая. Пригляделась – шарик махонький, да такой хрупкий с виду, что и в руку взять боязно. Отложила его в сторонку, за пелёнки принялась. Ножки, ручки у малышки до того холодные были, что я поначалу удивилась, как она живёхонькой осталась. А когда в сухое Всемилу укутала, старые, грязные пеленания решила пересмотреть, может, какая вышивка именная есть или записка припрятанная. Только ничего не нашла. «Ну и ладно, – подумала, – значит, так Небу угодно». Взяла да приложила дитятко к груди, а она как присосётся, глазёнками на меня своими ясными смотрит, – Ярочкины щёки покрылись лёгким румянцем, неудобно ей при Сердае о таком рассказывать было.
– Ты говори, говори, не стыдись! – муж заботливо обнял жену и нежно прижал к себе. А та, почувствовав поддержку сердца любящего, приосанилась, плечи расправила и продолжила:
– Много молока я ей не дала. Отстранила чуток, хотела за ручку взять, посмотреть, цепкая ли, есть ли силушка в жилках младенческих. Только она кулачок никак разжимать не хотела, будто пальчики судорогой свело. «Ладно, – думаю, – оботру я тебя тёплой тряпочкой да спать уложу». Крепко пеленать не стала: тепло ведь в доме-то, положила рядом с собой, колыбельную петь принялась. Девонька моя ненаглядная быстро уснула, ладошка её потом сама раскрылась, а из неё ещё один шарик выкатился, только без верёвочки.
– Спасибо тебе, Ярочка! – Сердай благодарно посмотрел в глаза рассказчице. – Эти шарики мне нынче дороже воздуха. Махонькие они, да силу немереную в себе таят. Никому о них не говори, сама понимаешь, просто так не просил бы.