Чародейка старалась не думать о том, что через некоторое время её организм начнёт уставать, бездонные глаза – медленно смыкаться и снова, с невероятным упорством, раскрывать веки. Совершенно не хотелось вспоминать о немыслимом напряжении в теле и усталости. А ещё Ульяна старалась забыть о том, что на её шейке всё ещё висит тонкая невидимая ниточка с подвеской в виде маленького прозрачного шарика. Там ждёт своего часа невообразимый запас силы и энергии, но трогать его нельзя, ибо придёт минута, секунда, мгновение, когда неосязаемый и незаметный для посторонних глаз артефакт восполнит внутренний магический резерв хозяйки. Вот только бы выдержать, устоять, не сломаться!
Первая из четырёх граней блеснула безупречной линией спустя два часа. Самородок стремился отдать прозрачный глянец в умелые руки магессы. Он самостоятельно и безошибочно указывал чётким, но неярким свечением, где именно визжащая машина должна совершенствовать его форму. И созидательница, и будущий артефакт знали: работу над оставшимися гранями прерывать нельзя ни на минуту! Их появление должно быть таким же последовательным, как возникновение необратимых природных явлений.
Первый изгиб предназначался Огню. Два часа, два долгих, сосредоточенных часа! Стихия пламени тут же намеревалась занять своё законное место. Алмаз становился горячим, словно булыжник в раскалённом песке. Его жар доставлял Ульяне нестерпимую боль: кожа рук становилась то сухой, то слишком влажной. Чёртовы браслеты накалялись и беспощадно жгли запястья. Щёки Ульяны приобрели бордовый оттенок, на лбу выступила испарина размером с горошину, но хозяйка леса не сдавалась. Влага её рук испарялась и появлялась вновь, капли пота, не скупясь, омывали каждый миллиметр новой грани, а бездонные глаза, часто моргая, роняли на копию многогранника солёные слёзы. «Я смогу, я сделаю, я должна, – шептала магесса сухими губами, – Михей, Артемий, Сердай, Викториана, Ольгия… – беззвучно продолжала она сквозь боль проговаривать имена тех, кто был дорог сердцу».
Стихия Воды оказалась не менее капризной. Несколько раз самородок чуть было не выскользнул из рук! Только чудо и крепкая связь алмаза со своей владелицей помешали случиться непоправимому.
Грань, символизирующая Землю, не доставила много хлопот. Казалось, она признала душу, что за пядь родной земли готова перегрызть недругу глотку. Миллиметр за миллиметром, чётко по тусклому блику, формировался новый прозрачный изгиб. За это время создательница артефакта успела передохнуть. Она не сняла ногу с педали. Нет. Она лишь расслабила затёкшие мышцы. Машина из иного мира работала без остановки.
Солнце перестало озарять большой купол над зданием ковена. Сейчас небесное светило баловало теплом западную часть столицы. Настойчивый ветер качнул оконную раму. Значит, пришёл черёд последней, самой сложной, самой непредсказуемой стихии – Воздуха. Ветреный забияка щекотал Ульяне ресницы и бессовестно путался в непослушных волосах. Тихие воздушные потоки сменялись шквальными порывами и заставляли магессу напрягаться сверх меры. Бесценные остатки энергии, магии и сил хозяйки леса уходили на то, чтобы усидеть за рабочим местом и не свалиться под станок. Уличная пыль витала по всей мастерской. Рамы в отчаянии бились друг о друга, полки с аккуратно разложенными на них камнями и инструментами тряслись так, будто невидимая мощная рука старалась вырвать их с частью стены. Периодическое падение предметов, которые находились на полках, отвлекало от работы. Ситуация требовала полного сосредоточения и погружения в иную, магическую, реальность.
«Ещё немного, ещё чуть-чуть. Небо, помоги!» – то ли шептала, то ли кричала невольница. Вены на её шее вздулись, перед глазами плясали тысячи чертей, переносицу сдавило изнутри, но Ульяна не снимала ногу с педали. Машина для огранки работала в полную силу. Вот только у измученной труженицы сил совсем не осталось.
Последняя грань гордо блеснула прозрачно-голубым бликом. Самородок идеально круглой формы превратился в маленькую копию величественного купола. Но, в отличие от оригинала, его середина оказалась не пологой и дутой, а миниатюрной цельной глыбой с яркими рельефными гранями, в каждой из которых пульсировала Магия.
Любоваться своим творением Улиане довелось не больше минуты. В голове чародейки взорвались сотни, тысячи безжалостных солнц. Её тело резко качнулось вперёд. В последний момент женщина крепко обхватила копию многогранника и без чувств упала на панель станка. Потоки густой тёмной крови полились из глаз, носа и ушей ещё до того, как уставшее, изнеможённое тело ударилось о стальную поверхность машины. Кровавые ручейки образовали вязкую лужу, в которой утонули и руки Ульяны, и новоявленный артефакт.